Елена Зиновьева. Георгий Иванов. Стихотворения. Вступит. ст., составление, подготовка текста и примечания А. Арьева. Изд. 3-е, испр. и доп. СПб.: Нестор-История, 2021. – 781 с. // НЕВА, 2021, № 9
Товар добавлен в корзину
Оформить заказ

Смотрите также
от

Елена Зиновьева. Георгий Иванов. Стихотворения. Вступит. ст., составление, подготовка текста и примечания А. Арьева. Изд. 3-е, испр. и доп. СПб.: Нестор-История, 2021. – 781 с. // НЕВА, 2021, № 9

Георгий Иванов. Стихотворения. Вступит. ст., составление, подготовка текста и примечания А. Арьева. Изд. 3-е, испр. и доп. СПб.: Нестор-История, 2021. – 781 с.

Сын военного, потомственного дворянина и героя русско-турецкой войны Георгий Иванов (1894–1958) вопреки желанию отца военным не стал. 2-й Кадетский корпус в Петербурге так и не окончил. А стал одним из крупнейших поэтов русской эмиграции. Будущий поэт и прозаик, переводчик и критик печататься начал очень рано, в 1910 году. 


В 1911 году он примыкает к эгофутуристам, однако уже в следующем году от них отходит и сближается с акмеистами. При этом печатается в различных по направлениям журналах: «Нижегородец», «Петербургский глашатай», «Новый журнал для всех», «Гиперборей», «Сатирикон». Начинающий поэт вошел в мир столичной богемы. Дружески общался с Чулковым и Городецким, появлялся в окружении Блока и Северянина, дружил с Мандельштамом, но больше всего любил стихи Николая Гумилева. 


После революции участвовал в деятельности второго, гумилевского «Цеха поэтов». После убийства Гумилева возглавил «Цех». В октябре 1922 года вместе со своей женой Ириной Одоевцевой Г. Иванов покидает Россию. Живет в Берлине, Париже, иногда – в Риге, много публикуется в эмигрантской прессе. В эмиграции в его круг входили Керенский, Бунины, Мережковский и Гиппиус, Тэффи, Ходасевич... 


Он был любимым поэтом Вертинского, исполнившего на его стихи несколько романсов. В эмиграции Г. Иванов делил с В. Ходасевичем звание «первого поэта»: именно в эмиграции, после октябрьской катастрофы, перевернувшей прежний мир, юношеские стихи, безупречно-гладкие, зачастую подражательные, уступили место глубоким, наполненным смыслами стихам. Многие его произведения, особенно критические, мемуарного и прозаического характера, безжалостно-язвительные, вызывали отторжение как в эмигрантской среде, так и в Советской России. 


Большевистская пропаганда именовала Георгия Иванова «белоэмигрантом» и «злобным врагом советской власти». Первый ярлык был заведомой ложью, второй – констатацией факта. Большевиков Г. Иванов ненавидел всю жизнь. Ненавидел люто, страстно, можно сказать – отчаянно. Большевики платили ему той же монетой. Через несколько лет после бегства Иванова из Советской России его имя было «изъято» из истории советской литературы. После 1925 года ни единой строки стихов Иванова в СССР не публиковалось, не говоря уже о беллетристике. 


В Советской литературной энциклопедии (1929–1939) имени Георгия Иванова нет. Запрет на его имя был снят еще при Хрущеве, но – только на имя, не на книги. Потребовалось еще два десятилетия для того, чтобы в Советском Союзе сначала в 1987 году появилась первая публикация стихов Георгия Иванова в периодике, затем, в 1989-м, вышла первая книга, а еще через четыре года – и целое собрание сочинений в трех томах. У которого имелось, правда, неимоверное количество изъянов. 


Значимость Георгия Иванова для русской поэзии в последние десятилетия существенно пересмотрена, особенно после публикации представительных сборников собраний сочинений в 1980-е и в 1990-е годы. Эта книга – наиболее полное из всех существующих на сегодняшний день собрание стихотворений крупнейшего поэта русского зарубежья, «последнего петербургского поэта», как он сам именовал себя. В него включены все его выявленные к сегодняшнему дню стихотворения. 


За пределами тома остались переводы, делавшиеся преимущественно в послереволюционные годы для издательства «Всемирная литература» для заработка. И несколько юношеских стихотворений, которые и сам поэт никогда не включал в сборник. Составители встретились с серьезными трудностями при работе над сборником. Г. Иванов вел «двойную бухгалтерию»: при переиздании сборников включал новые стихи, ни один сборник с одинаковым названием не повторял предыдущий, существовали проблемы с датировкой, с редакцией, часть стихотворений подверглась редакции И. Одоевцевой. 


Об особенностях композиции сборника с учетом всех этих сложностей рассказано в примечаниях. Например, в примечаниях приводится содержание прижизненных сборников. Георгий Иванов – поэт и прозаик, акмеист и антиакмеист, эмигрант и мемуарист, патриот и коллаборационист – все еще почти неизученная фигура Серебряного века и русской эмиграции. Вступительная статья А. Арьева, автора книг и публикаций о Г. Иванове, вместе с подробными комментариями представляют собой всеобъемлющее исследование поэзии Георгия Иванова. 


Последние годы жизни прошли для Г. Иванова в нищете и страданиях. Он так и не смог смириться с утратой России, не только предвидел, но и предсказал в своем знаменитом предсмертном стихотворении, что вернется в Россию, вернется своим творчеством. 

«В ветвях олеандровых трель соловья. 

Калитка захлопнулась с жалобным стуком. 

Луна закатилась за тучи. А я 

Кончаю земное хожденье по мукам,

Хожденье по мукам, что видел во сне – 

С изгнаньем, любовью к тебе и грехами. 

Но я не забыл, что обещано мне 

Воскреснуть. Вернуться в Россию – стихами».


Предсказание поэта сбылось. Он в Россию вернулся. Сейчас лирика Г. Иванова считается одной из вершин русской поэзии.

Источник