По вопросам, связанным с покупкой книг, звоните: +7 (965) 048 04 28
или пишите на адрес booknestor@gmail.com
По вопросам, связанным с изданием книги, звоните:
+7 (812) 235 15 86 (Санкт-Петербург) или +7 (495) 769-82-46 (Москва)

Ознакомительные фрагменты из книг

Введение из книги Несмеянов Е. В. «Титаник»: правда и мифы. — М. ; СПб. : Нестор-История, 2020. — 320 с., ил.

Введение из книги Несмеянов Е. В. «Титаник»: правда и мифы. — М. ; СПб. : Нестор-История, 2020. — 320 с., ил.

26.08.2020

Введение из книги: Несмеянов Е. В. «Титаник»: правда и мифы. — М. ; СПб. : Нестор-История, 2020. — 320 с., ил.

И снова «Титаник»… Общаясь по роду деятельности с издателями, журналистами, профессиональными историками и другими категориями граждан, нередко приходится слышать: мол, о «Титанике» уже всё известно и написано, ничего нового по этой теме уже не скажешь. В каком-то смысле это действительно так, не зря ведь гибель «Титаника», библиография по которой насчитывает свыше четырех тысяч томов, признается одним из самых задокументированных и описанных событий мировой истории. Массив написанного, рассказанного и отснятого на кинопленку довлеет над всяким, кто берется за перо — точнее, садится за компьютер — с намерением писать о «Титанике».

А число этих смельчаков (или же графоманов?) за последнюю пару десятилетий выросло в астрономической пропорции. Если по вопросам квантовой физики, физиологии высшей нервной деятельности или истории Средних веков дилетанты, как правило, предпочитают особо не распространяться, справедливо боясь обнаружить свою некомпетентность, то о «Титанике» практически каждый имеет собственное и категоричное мнение: тут вас огорошат и теорией заговора и подмены, и в красках опишут пожар, бушевавший в недрах судна, и поведают о гонке за приз «Голубой ленты Атлантики», и «просветят» о том, что в действительности следовало бы таранить тот злополучный айсберг… и многое, многое другое. Доля истины в этих рассказах ничтожно мала или вовсе стремится к нулю, но благодаря их сенсационности, громогласности и широкой растиражированности в СМИ создается устойчивая иллюзия всезнания, досказанности и «закрытости дела» («Теперь-то, дескать, нам точно известно, что там произошло!»). Это — обратная сторона популярности «Титаника», можно сказать, раскрученности самого этого бренда, уже давно и неоспоримо ставшего частью мировой поп-культуры. ...

Буров В. А. Крепость Соловецкого монастыря: История, зодчество, археология. Введение

Буров В. А. Крепость Соловецкого монастыря: История, зодчество, археология. Введение

20.08.2020

Соловецкий монастырь, основанный в середине ХV столетия на северной окраине Великого Новгорода, на одноименном острове в Белом море, вошел в историю России не только как великий духовный и культурный центр Русского Православия, но и как надежный защитник северных рубежей Русской земли. В конце ХVI столетия, в эпоху Московского царства, здесь была воздвигнута мощнейшая валунная крепость, ныне признанная выдающимся памятником европейского военного зодчества (ил. 1–6).

Само географическое расположение Соловецкой обители — неподалеку от границы с воинственной Швецией и близ трасс международных морских путей — дало основание русским государям предопределить ее военные функции на протяжении ХVI–ХVII вв. как стража акватории Белого моря и важнейшего стратегического центра обороны всего Русского Севера. Новая беломорская крепость вместе с деревянными острогами на материке, охраняемая московскими стрельцами, должна была надежно прикрывать огромные приграничные территории, выходившие к Ледовитому океану. И таким гарантом безопасности северных границ Российского государства Соловецкая крепость наряду с другими фортификациями оставалась вплоть до начала ХIХ в. Но всё же не следует забывать, что возведение на Соловках в конце ХVI столетия деревянной, а затем каменной фортификации преследовало одновременно важнейшую идеологическую и сакральную цель: сделать полностью неприступным одно из важнейших на Руси государевых богомолий, поскольку здесь с особой силой — «денно и нощно, соборно и келейно», а «в кельях особне» — велась молитва за православного государя (Буров В. А., 1997а, с. 121–126; 2011а, с. 24–25; 2011б, с. 99–106; 2013, с. 162–175).

Солонарь В. А. Очищение нации. Предисловие

Солонарь В. А. Очищение нации. Предисловие

22.07.2020

Солонарь В. А. Очищение нации. Насильственные перемещения населения и этнические чистки в Румынии в период диктатуры Иона Антонеску (1940–1944). Предисловие 

Предметом данной книги является политика этнических чисток, проводившаяся румынским правительством с июля 1940 по август 1944 г., в тот период, когда страна была союзницей нацистской Германии. Применяемая в данном контексте синтагма «этническая чистка», вошедшая в обиход после распада Югославии и последовавшей за этим кровавой гражданской войны, может показаться анахронизмом. Тем не менее использование этого термина по отношению к румынской политике начала 1940-х гг. оправдано по той простой причине, что румынские власти регулярно употребляли его применительно к политике в отношении этнических меньшинств страны (в данном случае термины «национальные меньшинства» и «этнические меньшинства» используются как синонимы). Власти применяли термины

«purificarea etnică» или «epurarea etnică» — «этническое очищение» или «этническая чистка», что можно перевести на русский как «этническое очищение» или «этническая чистка».

Недавно было выдвинуто предположение, что термин «этническая чистка» может означать не только насильственное выдворение с какой-либо территории лиц другой этнической принадлежности, но также политику добровольной или принудительной культурной и языковой ассимиляции, поскольку такая политика может привести к созданию гомогенной с этнической и культурной точки зрения нации1. Если даже это развернутое определение применимо в другом контексте, оно может ввести в заблуждение в случае, описываемом в книге. Румыны никогда не использовали это словосочетание в таком «мягком» смысле, термин «этническая чистка» всегда означал для них физическое выдворение из страны лиц другой этнической принадлежности. Более того, такая политика выглядела оправданной в глазах ее сторонников именно потому, что они воспринимали проводившуюся в межвоенный период политику культурной ассимиляции как неудачную. Таким образом, между терминами «очищение» и «ассимиляция» проводилась четкая грань, они даже считались противоположными.

Куликов С. В. Апологет царского чиновничества. Дела и дни Владимира Романова

Куликов С. В. Апологет царского чиновничества. Дела и дни Владимира Романова

20.07.2020

Куликов С. В. Апологет царского чиновничества. Дела и дни Владимира Романова 

Многие поколения российской и зарубежной читающей публики воспринимали и воспринимают царское чиновничество сквозь призму творчества Н. В. Гоголя и особенно М. Е. Салтыкова-Щедрина, хотя, согласно элементарным законам литературного творчества, созданные ими персонажи, даже если они имеют прототипы, относятся не столько к исторической, сколько к искусственной, виртуальной реальности, сотворенной этими гениальными писателями. Между тем революция 1917 г. в высшей степени актуализировала вопрос о степени адекватности Хлестаковых и Угрюм-Бурчеевых дореволюционным реалиям. В августе 1918 г. П. Б. Струве признавался: «В настоящий момент, когда мы живем под властью советской бюрократии и под пятой Красной гвардии, мы начинаем понимать, чем были и какую культурную роль выполняли бюрократия и полиция низвергнутой монархии. То, что у Гоголя и Щедрина было шаржем, воплотилось в ужасающую действительность русской революционной демократии». Струве вторила его бывшая коллега по ЦК Конституционно-демократической партии А. В. Тыркова, которая, уже в эмиграции, писала, что в Российской империи второй половины XIX — начала XX в. «жизнь брала свое, и мало-помалу выработался новый тип чиновника, честного, преданного делу, не похожего на тех уродов дореформенной России, которых описывали Гоголь и Щедрин. Мы их оценили только тогда, когда революция разогнала и искоренила старый служилый класс». Уникальность воспоминаний В. Ф. Романова, предлагаемых вниманию читателей, объясняется тем, что в них мемуарист, отталкиваясь от тех же посылов, что и Струве с Тырковой, попытался создать повествование не только о самом себе, т. е. индивидуальную биографию, но и коллективную биографию царской бюрократии конца XIX — начала XX в., причем всех ее уровней — низшего, среднего и высшего. Воспоминания Романова — в полном смысле слова апология (от древнегреческого «ἀπολογία» — «оправдание»), т. е. произведение, нацеленное на оправдание или защиту когоили чего-либо, в данном случае — на оправдание и защиту старорежимного чиновничества. Оно, однако, под пером Романова предстает перед нами со всеми своими достоинствами и недостатками, в виде реальных, живых людей, а не шаржей, пусть даже гениальных. Причины того, что именно Романов взялся за такую задачу, коренятся в его делах и днях…

Шилов Д. Н. Археографический экскурс

Шилов Д. Н. Археографический экскурс

20.07.2020

Вступительная статья. Шилов Д. Н. Археографический экскурс

Мемуары Владимира Федоровича Романова «Старорежимный чиновник (из личных воспоминаний от школы до эмиграции, 1874–1920 гг.)» представляют собой машинопись с авторской правкой (477 листов). В настоящее время они находятся в Государственном архиве Российской Федерации (Ф. Р-5881

«Коллекция отдельных документов и мемуаров эмигрантов». Оп. 2. Д. 598).

Данный документ попал в ЦГАОР СССР  после окончания Второй мировой войны в числе документов, принадлежащих Русскому зарубежному архиву в Праге.

Русский зарубежный архив в Праге начал формироваться еще в 1923 г. из личных документов белоэмигрантов. В нем собирались и хранились документы и печатные издания, присылаемые русскими беженцами из всех стран (в том числе и из СССР). В итоге Пражский архив стал культурным институтом мирового значения благодаря усилиям многих тысяч наших соотечественников, политике Чехословацкого правительства, которое в 1921 г. начало проводить

«Русскую акцию» — программу помощи русским эмигрантам, а также международным организациям и меценатам. При этом основная поддержка оказывалась не политическим, а научным и культурным деятелям, что предопределило превращение Праги в «русский Оксфорд». Большинство русских эмигрантов воспринимало Прагу как научную столицу Зарубежной России.

Читать дальше

Долгов В. В. Клио и Огюст: очерки исторической социологии. Введение

Долгов В. В. Клио и Огюст: очерки исторической социологии. Введение

17.07.2020

Вступительная статья к книге: Долгов В. В. Клио и Огюст: очерки исторической социологии. — М. ; СПб.: Нестор-История, 2020. — 372 с. 

Социология — это наука, живущая настоящим, история — прошлым. Что будет, если посмотреть на исторический материал через призму социологических теорий? Книга, которую вы держите в руках, — есть реализация этой идеи.

Куда, с точки зрения современной стратиграфической теории, отнести евнухов султана Сулеймана Великолепного? Upper middle class? Что общего у индейского потлача и «черной пятницы»? Какие социальные лифты действовали в Советском Союзе? Правда ли, что русские и украинцы — братские народы? Использование социологических методов может пролить свет на эти вопросы.

Социология относится к группе учебных и научных дисциплин, называемых общественными. В этом смысле она родственна, например, юриспруденции. Иногда юристов ошибочно именуют гуманитариями. С социологами же этого не случается практически никогда. Причина этого, видимо, в том, что в массовом сознании социология воспринимается как наука, густо замешенная на математике. Во многом так оно и есть: математические методы играют в социологии огромную роль. Однако ими ее научный инструментарий не исчерпывается.

Между тем историю на пару с филологией причисляют к гуманитарным дисциплинам. Акцент в данном случае делается на то, что в центре гуманитарных наук, как следует из самих названий, находится человек, а общественных — общество как целое.

Читать Дальше

ТЕОРИЯ КАК ВВЕДЕНИЕ Философский  метажанр и художественная философия литературы

ТЕОРИЯ КАК ВВЕДЕНИЕ Философский метажанр и художественная философия литературы

15.07.2020

ТЕОРИЯ КАК ВВЕДЕНИЕ. Философский метажанр и художественная философия литературы

Из книги: Спивак Р. С. Небесный и земной Космос русской литературы конца XIX — начала XX века. Знаки и смыслы : монография / Р. С. Спивак. — СПб. : Нестор-История. — 2020. — 380 с. ISBN 978-5-4469-1758-7

Теория литературы служит цели вооружить исследователя инструментарием для анализа художественных текстов и литературного процесса. В русской литературе ХХ в. активизируется художественно-философская тенденция. Но в распоряжении исследователя нет специального понятийного аппарата для осмысления в литературе художественно-философской интенции, устойчивых критериев ее наличия. С целью его создания мы вводим понятие метажанра и трех метажанровых структур.

Под метажанром понимается нейтральная по отношению к литературному роду устойчивая межисторическая структура, являющаяся инвариантом ряда исторически сложившихся жанровых образований, объединенных в качестве предмета художественного изображения мира и человека в аспекте соотношения индивидуального и внеличного. Друг от друга разновидности метажанра отличают тип сюжетообразующих оппозиций, логика движения сюжета, пространственно-временная и субъектная организация, построение художественного образа. Своеобразие и целостность каждой разновидности метажанра обусловлены установкой автора на изображение человека преимущественно в свете всеобщего, единичного или особенного, т. е. некой онтологической закономерности бытия, какого-либо феномена нравственной и социальной жизни или специфики (нравственно-бытовой, психологической, идеологической, национальной и т. д.) родственных явлений. Соответственно три разновидности метажанра можно обозначить как метажанры философский, феноменальный и типологический.

Читать дальше

Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен. Предисловие научного редактора, Наталии Таньшиной

Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен. Предисловие научного редактора, Наталии Таньшиной

17.04.2020

Дневник матери. Предисловие научного редактора, Наталии Таньшиной, к книге: Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен / пер. с французского языка И. В. Шубиной. — М. ; СПб. : Нестор-История, 2020. — 576 с.

История Французской революции, казалось бы, изучена вдоль и поперек. И сейчас уже французские исследователи изучают ночи Революции, животных Революции и даже, уж простите, пятую точку Революции. Однако тема остается неисчерпаемой. Во-первых, по причине того, что проблематика Революции обросла мифами, штампами и стереотипами. Во-вторых, по причине регулярных интерпретаций и реинтерпретаций темы, «поворотов», происходящих в исторической науке. Поскольку для французов Революция — это матрица современной политической культуры Франции, изменения в ее оценке происходят медленно и болезненно. Однако все, даже противники революции как способа трансформации действительности, согласны с тем, что именно Революция явилась событием, сформировавшим современные политико-правовые принципы, ставшие достоянием не только Франции, но и всего человечества.

Мемуары всегда интересно читать, причем как специалисту-историку, для которого это особый вид источника, так и обычному человеку, интересующемуся историей. Тем более это воспоминания, написанные знатной дамой, образованной, наблюдательной, блиставшей при дворе, приближенной к королевской семье и оказавшейся втянутой в революционный водоворот, когда на ее глазах разворачивалась настоящая драма целой страны. Несмотря на то что книга называется «Дневником», это именно воспоминания, поскольку маркиза де Ла Тур дю Пен начала свой литературный труд только в 1820 г. (откуда и название — «Дневник пятидесятилетней женщины»), и предназначался он не читателям вообще, а младшему сыну Эймару, единственному из детей, который ее пережил. Писала свой дневник маркиза на протяжении почти тридцати лет.

Читать дальше

Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен. Предисловие переводчика, Ирины Шубиной

Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен. Предисловие переводчика, Ирины Шубиной

17.04.2020
Предисловие переводчика, Ирины Шубиной, к книге: Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен / пер. с французского языка И. В. Шубиной. — М. ; СПб. : Нестор-История, 2020. — 576 с.
Название, под которым мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен впервые были опубликованы в 1907 году — «Дневник пятидесятилетней женщины», — способно ввести в заблуждение читателя, не знающего, о чем пойдет речь. 
Прежде всего, это не дневник, по крайней мере, в нашем сегодняшнем понимании, то есть не записи, сделанные автором непосредственно в те дни, когда происходили описываемые события, или вскоре после того. Мемуаристка начала рассказ о своей жизни в январе 1820 года, а воспоминания ее охватывают период с 1770-х годов по март 1815 года. Ей было пятьдесят, когда она занялась мемуарами, но работа над ними продолжалась еще почти три десятилетия. 
Воспоминания предназначались не для сторонней публики, а для единственного из детей, кто еще оставался в живых, — младшего сына Эймара. Это для него мать записывает генеалогию своего отца и историю Диллоновского полка, которым тот командовал, ему, позднему ребенку, рассказывает, какими были его родители и мир, в котором они жили до его появления на свет. С ним она позволяет себе обсуждать бытовые подробности, не стесняясь упоминать о предметах, которых не принято касаться в светской беседе. Обращаясь к сыну, она ни с кем не полемизирует, не излагает свои политические взгляды, не пытается задним числом показаться умнее или дальновиднее, чем на самом деле. И если она подчеркивает те качества, которые считает своими достоинствами — стойкость, работоспособность, желание и умение учиться, преданность родным и друзьям, — то это естественное желание матери выглядеть наилучшим образом в глазах человека, который для нее всех важнее и дороже. Хотя, надо отдать ей должное, гораздо больше стараний она прикладывает к созданию безупречного образа своего мужа, отца Эймара.
Зачем же нам эта семейная история более чем двухсотлетней давности?
Читать дальше

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь