По вопросам, связанным с покупкой книг, звоните: +7 (965) 048 04 28
или пишите на адрес booknestor@gmail.com
По вопросам, связанным с изданием книги, звоните:
+7 (812) 235 15 86 (Санкт-Петербург) или +7 (495) 769-82-46 (Москва)

В наличии

500
 

1570

Яковлев Г. С. Непризнанная блокада. — 2-е изд., испр. и доп. ISBN 978-5-4469-1826-3

Автор
Яковлев Г. С.
Дата публикации.
02.11.2020
Количество страниц
268

Иллюстрации

Яковлев Г. С.
Непризнанная блокада. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб. : Нестор-История, 2020. — 268 с.
ISBN 978-5-4469-1826-3

Заметки коренного жителя Ленинграда, свидетеля блокады, основаны на ранее запрещенных дневниках и публикациях литераторов, ныне Почетных граждан Санкт-Петербурга, чья честность и искренность безупречна, и дневниках немецких генералов.
Все материалы являются общепризнанными историческими документами.
В заметках делается попытка понять причины демографической катастрофы зимы 1941/42 годов, кратного занижения официальных данных о погибших и негласного запрета на десятилетия информации о страданиях горожан, что привело к искаженному представлению о блокаде у нас и за рубежом.
Во второе издание книги включены результаты последних исследований немецких историков, которые причисляют блокаду к особым событиям Второй мировой войны, приведшим к геноциду ленинградцев.
Книга рассчитана на широкий круг читателей, которым небезразлична объективная оценка подвига и страданий ленинградцев.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие
Глава 1. Враги
Глава 2. Сентябрь 1941
Глава 3. Октябрь 1941
Глава 4. Берггольц
Глава 5. Гранин
Глава 6. Потери
Глава 7. Штрихи
Глава 8. Крошки
Глава 9. «Ленинградское дело»
Глава 10. Национализм
Глава 11. Превратности
Глава 12. Синявинский выступ
Глава 13. Геноцид ленинградцев
Реплика
Послесловие
Список использованной литературы

 

Из книги:

Крошки
После войны ленинградцы узнавали друг друга по характерному движению пальцев, которые автоматически передвигались по столу. Если при этом подушечки пальцев обнаруживали крошки, то они придавливались и отправлялись в рот.
Об этом блокадном синдроме мне приходилось неоднократно слышать от разных людей: от Д. Лихачева, от Алисы Фрейндлих и многих других. Маленькая крошка не дает забыть о большой трагедии.
Д. С. Лихачев вспоминает:
«…Зимой мыши вымерли с голоду …утром в тишине.. мы слышали, как умиравшая мышь конвульсивно скакала где-то у окна и потом подыхала: ни одной крошки не могла она найти в нашей комнате».
Створки обеденного раздвижного стола смыкались неплотно, образовывая щель. Скатерти на столешнице не было. Ее давно обменяли на рынке на хлеб. После трапезы мы с сестрой залезали под стол, где чуткие детские пальчики находили маленькие неровности на паркете. Радость была мгновенной. Найденная крошка немедленно отправлялась в рот.
 
Уникальность
Найти аналог блокаде невозможно. Это уникальное событие во Второй мировой войне. Возможно, и в истории человечества.
Трагедия? В переводе с латинского это слово означает
«большое несчастье» или «ужасное происшествие». А ведь это происшествие длилось 872 дня.
Есть еще слово — «катастрофа». В современной социологии появилось понятие «демографическая катастрофа». Под этим понимается резкое снижение численности населения или этноса. Но в данном случае мы говорим не только о численности, о подсчете, о статистике.
У ленинградской блокады есть еще человеческое измерение, которое включает в себя нравственность, мораль, духовность, личное горе, личное страдание. Они не имеют единиц измерения или учета.
Ленинградская блокада потому и уникальна, что включает в себя все упомянутые категории — трагедию, катастрофу, мораль, горе, страдание, скорбь жителей города.
Понятие блокады не было осмыслено в полном объеме во время войны. На Нюрнбергском трибунале блокада не была представлена как самостоятельный фрагмент войны, свидетельствующий о преступной деятельности вермахта с нарушением международного права. Заниженная оценка блокады с точки зрения международного права сохраняется до сих пор. Хотя оценка преступлений вермахта значительно изменилась.
 
Демографическая катастрофа
Демография — раздел статистики, изучающий состав и движение населения. У нее свои понятия, терминология, методы. При исследовании массового голода на планете демография отмечает исключительные случаи в Ирландии, Индии, Китае, Эфиопии и т. д. В Советском Союзе массовый голод отмечался в 1921–1922 гг., 1932–1933 гг., 1946–1947 гг. Голод во время блокады Ленинграда является уникальным явлением в мировой истории. Ленинград пережил ДЕМОГРАФИЧЕСКУЮ КАТАСТРОФУ, величайшую из всех, случившихся в ХХ веке. Ни один из городов не понес столь огромных человеческих потерь, включая Хиросиму, Нагасаки, Минск или Варшаву.
Смерть населения не была следствием военных действий. Подавляющее большинство погибло не мгновенно, а от длительного и мучительного голодания. В лютую зиму 1941/42 года Ленинград перенес полномасштабный острый голод.
Признаками такого голода является большая масса слабых, изнуренных, беспомощных, ожидающих смерти и уже мертвых людей. Следствием голода являлось истощение, болезнь, смерть. Массовый диагноз — алиментарная дистрофия. Ставить такой диагноз позволили не сразу. Если человеку удавалось выжить, то он получал хронические заболевания, имеющие печальные последствия. Отложенная смерть. Она догоняла свою жертву.
Демография пытается найти причины и дать рекомендации для предотвращения массовой гибели населения. Среди причин демографических катастроф упоминаются, например, неквалифицированные действия колониальной администрации англичан.
 
Можно ли было снизить смертность населения Ленинграда?
Можно. И сегодня называются способы снижения: предварительная эвакуация населения, запасы продовольствия, повышенный приоритет доставки продовольствия по Ладоге и другое. Но это сегодня. А тогда в приоритете был вопрос существования государства. Но и тогда были приняты существенные меры. Существенные, но не достаточные. Необходимо было намного больше.
Фрейд категорически отверг существование инстинктов в психике человека. В целом тема инстинкта и голода как основного инстинкта и до сего дня является дискуссионной. А в блокаду с этими понятиями и проблемами приходилось реально считаться и учитывать.
Уже после издания «Блокадной книги» Д. Гранин публикует одно из читательских писем.
«Только блокадники знали, что такое хряпа, шрот, дуранда. Голод — это такое стыдное чувство, его не поймет тот, кто не пережил. Это не просто проголодался и хочется есть, а это дикая потребность жевать что-то зубами, что-то твердое, ощутимое, чтобы дольше жевать, чтобы никто не видел, чтобы что-то было во рту, потому что ни думать, ни соображать иначе ничего нельзя».
А вот что написал Дмитрий Сергеевич Лихачев спустя двадцать лет после войны:
«Я думаю, что подлинная жизнь — это голод, все остальное мираж. В голод люди показали себя, обнажились, освободились от всякой мишуры: одни оказались замечательные, беспримерные герои, другие — злодеи, убийцы, людоеды. Середины не было. Все было настоящее, разверзлись небеса, и в небесах был виден Бог…»
Очень неожиданно, жутковато, мурашки по спине. Но реальность была суровее.
 
Геноцид
Количество жертв поражает воображение. Объяснить причины этого пытаются историки многих стран. В последние годы немецкие историки соглашаются с тем, что вермахт — преступная организация и что война велась запрещенными методами. Голод нельзя было использовать в качестве оружия против мирного населения.
Профессор Йенского университета Йорг Ганценмюллер в своей монографии, посвященной исследованию блокадного Ленинграда, высказывает свое мнение о жертвах блокады. Он считает, что блокада не является результатом ожесточенного противостояния армейских подразделений, не является результатом логики войны. В основе всех бед лежит политика геноцида гитлеровского режима. В основе похода на Восток лежала идея уничтожения неполноценных славянских племен, народов, сокращения их численности на 30 миллионов. А блокада Ленинграда и уничтожение жителей города лишь фрагмент, часть общего плана геноцида славянских племен.
Можно только приветствовать развитие общественного сознания Германии, позицию президента Гаука, Вайцзеккера, Шредера, но это пока, к сожалению, мнение отдельных официальных лиц Германии, а не всей Германии.
 
Не сосчитаны
Идеологическими инструментами удавалось приглушить звучание ленинградской темы, но она все равно пробивается на международный уровень. Симфония Д. Шостаковича и книга А. Адамовича и Д. Гранина делают ее заметной.
В своих воспоминаниях маршал Победы Г. К. Жуков не может обойти молчанием тему блокады и говорит о том, что подсчитывать умерших было тогда некому, такое было суровое время, и называет свою оценку числа погибших жителей. Она почти в два раза превышает официальную.
Число жертв блокады вызывает интерес многих исследователей, и в разное время, независимо друг от друга, они приходят к разным результатам. Но их всех объединяет одно — официальные данные занижены. И существенно. Кратно.
Проходит время, и если раньше истине препятствовала идеология, то теперь в государстве нет идеологии и нет препятствий для торжества правды. Но официальные данные о жертвах блокады не уточняются.
От Сталина и до 01.01.2019 г. не находится государственных мужей, по инициативе которых установили бы истинное количество жертв мирного населения осажденного города.
 
Д. С. Лихачев
Дмитрий Сергеевич Лихачев располагал к себе сразу и окончательно. Было в нем какое-то благочестие и добролюбие. Он не был аристократом, но был аристократом духа, был полон достоинства и благородства. У него был тихий голос с приятным тембром, и через несколько минут общения вы оказывались в коконе его обаяния. Он был интеллигентом в лучшем смысле этого слова и эталоном нравственности в лихие девяностые.
В 1928 году его неожиданно арестовали. Это были непростые времена. Конец двадцатых и тридцатые годы были теми годами, о которых говорили: бывали времена труднее, но не было подлей. Дмитрий Сергеевич без труда вычислил автора доноса. О своем аресте он пишет буквально три строчки:
«Сам обыск занял немного времени. Следователь справился с какой-то бумажкой, уверенно подошел к полке и вытащил книгу Г. Форда „Международное еврейство“ в красной обложке».
Книга американского промышленника сыграла заметную роль в жизни русского филолога. Он провел 9 месяцев в тюрьме на Шпалерной улице, три года на Соловецком острове и 9 месяцев на строительстве Беломорканала. Затем последовали изнурительные и унизительные трудности со снятием судимости, получением паспорта, пропиской в Ленинграде и устройством на работу. Но это еще не все.
Летом 1942 года Д. Лихачеву аукнулись Соловки. Власти предложили ему покинуть Ленинград. Он был вынужден распродать вещи, покинуть квартиру и всей семьей отправиться на Большую землю через Ладогу.
Вероятно, Генри не мог догадаться о тех хлопотах, которые доставит его литературное произведение нашему филологу, автору почти 500 научных и 600 публицистических работ.
 
Лихачев и блокада
Дмитрий Сергеевич прожил вместе с семьей в блокадном городе один год и два дня. 24 июня 1941 года они были эвакуированы на Большую землю. Покидая город, они были уверены, что в этот город ужасов они никогда не вернутся. Д. Лихачев застал самую гибельную зиму 1941/42 года и испытал вместе с семьей все трудности, которые достались ленинградцам. В своих воспоминаниях он отразит мельчайшие бытовые детали того трагического периода. Воспоминания называются «В блокадном Ленинграде». Это книга небольшого объема — 30 листов небольшого формата.
Если решитесь прочесть ее, то знайте, что вас ждут серьезные испытания. Она про смерть. И уж совершенно точно допускать к ней детей надо осмотрительно. По крайней мере после их духовной мужественности.
При знакомстве с воспоминаниями выясняется, что добрейший человек обладает стальным характером и волей. Его перо превращается в острый бесстрастный скальпель, который вскрывает все болезни и патологии блокадного города. Без надрыва, без драматургии, знакомыми словами, буднично о самой обычной повседневной жизни. Эти слова накапливаются и приводят к осознанию, что это выше человеческих сил и понимания.
Как и многие авторы, которые пишут о блокаде, Д. Лихачев касается темы количества потерь мирного населения. В частности, он приводит данные профессора Н. Н. Петрова, которые он услышал на совещании в Горисполкоме в августе 1942 года. По документам, принятым при регистрации, к августу 1942 года погибло около 1 миллиона 200 тысяч. Снова задается вопрос: зачем преуменьшать, да еще в таких гигантских размерах — в три, четыре раза? И снова упоминается случай с «Воспоминаниями» Г. К. Жукова, когда число погибших от голода, приведенное маршалом, была изменено этим «мерзавцем-снабженцем». Снова используется число погибших, подготовленное для Нюрнбергского трибунала, — 632 253 человека.
Блокада настолько ужасна, чудовищна, что, по мнению Д. Лихачева, правда о ней никогда не будет напечатана. «Из ленинградской блокады делают „сюсюк“».
Воспоминания заканчиваются вопросом: «Были ли ленинградцы героями? Не только ими: они были мучениками».
 
Поразительная деталь
Воспоминания Д. Лихачева привязаны к месту проживания. Его семья жила на Петроградской стороне, на Лахтинской улице. Это меньше ста метров от улицы Ленина, на которой жили мы. Упоминаются знакомые улицы: Гатчинская, Введенская, Гейслеровская. Упоминается аптека на втором этаже с дореволюционной обстановкой. Поразительные детали погружают в прошлое и усиливают, обостряют воспоминания о блокаде.
В воспоминаниях приводится поразительная деталь, которую я встречал только у Д. Лихачева. Привожу дословно:
«А между тем из Ленинграда вывозилось продовольствие, не делалось никаких попыток его рассредоточить, как это делали англичане в Лондоне. Немцы готовились к блокаде города, а мы — к его сдаче немцам. Эвакуация продовольствия прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги; это было в конце августа».
327

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь