Санкт-Петербург: +7 (965) 048 04 28, booknestor@gmail.com
Москва: +7 (499) 755 96 25, nestor_history_moscow@bk.ru

Нет в наличии

0
 

1488

«Если только буду жив…» Двенадцать дневников военного времени». Павел Полян

 

В издательстве «Нестор-история» Павел Полян готовит свою новую книгу – «Если только буду жив…» Двенадцать дневников военного времени».

В данный момент книга находится в работе, выход книги запланирован на конец 2020 - начало 2021 г.

До этого времени автор и издательство будут не раз знакомить читателя с фрагментами будущей книги.

 

«Если только буду жив…» Двенадцать дневников военного времени». Павел Полян

Сегодня, – для того, что дать более четкое представление о самой книге, - публикуем (с сокращениями) фрагмент преамбулы к книге:

Это книга об эго-документах (документах личного происхождения) и, одновременно, книга из эго-документов. Ее эмпирическую основу составили 12 уникальных дневников военного времени, написанные представителями широкого типологического спектра участников и жертв войны – двух красноармейцев в действующей армии (особиста и штрафника), одного коллаборанта, трех военнопленных, четырех остарбайтеров и двух лиц, переживших оккупацию, в том числе одной узницы гетто.Каждый из них явно испытал сильнейшую внутреннюю потребность в их ведении – и, стало быть, услышал в себе зов истории.
Или, если зайти с другой стороны: дневники превращаются в способ жизнесуществования, давая последний шанс последнему из неотъемлемых прав личности – праву на собственные мысли и наблюдения. Каждый из них не просто описывал ту или иную повседневность, но и – посредством дневников – в некотором смысле продлевал себе жизнь.


И даже не только себе! Индивидуальное, личностное, будничное восприятие повседневной жизни на войне – одновременно и отражение сходной жизни множества им подобных, но как бы безъязыких участников аналогичных событий.
Сами по себе такие документы – необычайная редкость.И кто теперь подсчитает, скóлько дневников НЕ было написано из страха написать что-то не то или из-за элементарного отсутствия бумаги и карандаша! И сколько было написано, но пропало, в том числе и по воле самих их авторов или их близких в какую-то недобрую послевоенную минуту?..


Вместе с тем отдельные дневники являются полноценными автономными публикациями, насыщенными неизвестными или малоизвестными событиями, деталями и ракурсами. Каждый из них снабжен необходимым научным аппаратом и представлен в книге по единой и четкой «матрице»: сначала – вводная информация, своего рода «визитная карточка» судеб людей, превращенных в расходный материал «Большой войны», далее – сам дневник, оснащенный необходимыми примечаниями.
Проблематикой военных эго-документов я занимаюсь с начала 1990-х гг. Первыми заметными публикациями стали дневники Василия Баранова и Сергея Воропаева, вышедшие в 1995 и 1996 гг. в журнале «Знамя». За ними последовали многие другие публикации в периодике, главным образом, в «Известиях», «Новой газете» и «Отечественных записках». Наиболее основательные версии многих дневников военного времени, в том числе и не включенных в настоящее издание, стала книжная серия «Человек на обочине войны», на протяжении семи лет – с 2005 по 2011 гг. – выходившая в издательстве РОССПЭН. Составителем серии, как и большинства отдельных ее томов, был я. Целое созвездие дневников военного времени вошло в антологию «Нам запретили белый свет…» (2006). Те из дневников, авторы которых находились еще в юношеском возрасте (в частности, Баранов, Андреев и Лазерсон), были переизданы в антологии «Детская книга войны», выпущенной в 2015 году издательством «Аргументы и факты» 10-тысячным тиражом.


В настоящем издании корпус самих дневников существует как бы в двух ипостасях одновременно. Во-первых, в разговоре о дневниках они служат эмпирической базой и наглядными иллюстрациями. Во-вторых, они интересны и сами по себе, являясь полноценными публикациями автономных эго-документов. С авторским текстом их связывает и сплачивает крайне многое, в том числе и то, что все они в свое время были мною разысканы, подготовлены к печати и введены (или вводятся) в научный оборот.


Почему «вводятся», а не «введены»? Потому что один дневник, – и самый большой из всех (А. Контарева), – публикуется здесь впервые целиком, а еще два (И. Шабалина и Г. Томина) – впервые в книжном издании, остальные же, – хотя и републикуются, но все – с основательно обновленными текстологией, археографией и комментариями, переработанными или подготовленными специально для этого издания.(особенно серьезные улучшения произошли с текстами В. Баранова, С. Воропаева и А. Михалевой ). Каждый дневник снабжен предисловием и примечаниями, многие – проиллюстрированы.
То, что в этой книге под одной обложкой встретились дневники как особиста, так и военнопленного, как красноармейца, так и коллаборанта отражает и выражает глубокие сдвиги в восприятии Второй мировой войны и Великой Отечественной войны как ее части. Общепринятая и общепонятная оппозиция «свой»/«чужой», закосневшая в идеологических битвах, постепенно растворяется в тумане лет и, не утрачивая своего первичного смысла, перестает быть определяющей.Вперед выдвигается императив эмпирического знания и научного осмысления фактов.


В свете этих лучей происходит своеобразная линька пропагандистской мифологии. Например: выдуманный журналистом «Красной звезды» подвиг «28 панфиловцев» отслаивается от общего героизма обороны Москвы, подвиг Зои Космодемьянской перестает быть подвигом, а самооценка власовского движения как «третьей силы» рассыпается в прах. И так далее.


…Эта книга посвящена памяти Николая Львовича Поболя (1939-2013), светлого и свободолюбивого человека с неизменно дымящейся сигаретой, легким нравом и легкой рукой. Ему была присуща удивительная легкость, с которой он находил то, что искал, - будь то грибы в лесу или нужные документы в архиве.
Но книга посвящена ему вовсе не потому, что он был моим лучшим другом. И даже не потому, что работа над некоторыми из дневников в этой книге начиналась и велась нами сообща.


Поразил меня следующий биографический факт, обнаружившийся только после Колиной смерти в 2013 году. Оказалось, что Поболь, – этот исключительный сибарит и вдохновенный «собеседник на пиру» (См. посвященную ему книгу: Собеседник на пиру. Памяти Николая Поболя / Сост. П. Полян. М.: ОГИ, 2013. 624 с.),–и сам, никак и ни перед кем это не афишируя,тщательно вел дневники:занятие, согласитесь, систематическое и плохо совместимое с ленью! Записи в его дневнике были довольно лаконичными, но чуть ли не ежедневными!..

Что ж, он определенно расслышал в себе тот же самый зов – зов истории, что и авторы тех дневников, что включены в настоящее издание.

Рецензии

154

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь