По вопросам, связанным с покупкой книг, звоните: +7 (965) 048 04 28
или пишите на адрес booknestor@gmail.com
По вопросам, связанным с изданием книги, звоните:
+7 (812) 235 15 86 (Санкт-Петербург) или +7 (495) 769-82-46 (Москва)

Булгакова Л.А. Рецензия на книгу М.Ф. Хартанович «Гуманитарные научные учреждения Санкт-Петербурга XIX века. Исторические очерки» КЛИО № 1(36). С. 153
Гуманитарные научные учреждения Санкт-Петербурга XIX века. ISBN 5-98187-117-2

Автор: Булгакова Л.А.

 

Людмила Алексеевна Булгакова кандидат исторических наук (Санкт-Петербург), старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН 

Рецензия на книгу М.Ф. Хартанович «Гуманитарные научные учреждения Санкт-Петербурга XIX века. Исторические очерки».

(СПб.: Нестор-История, 2006. 230 с.) 

 

Фундаментальной основой национального самосознания являются не чудеса научно-технического прогресса, а язык и культура. Компьютер – он везде компьютер, а язык и культура у нас свои, родные, отражающие наше национальное своеобразие и отличающие нас от остального населения земного шара. Без них немыслима национальная идентичность. С их утратой нация перестает существовать. В сохранении и упрочении национальной идентичности огромную роль играют гуманитарные науки. Достижения отечественных ученых-гуманитариев стали национальным достоянием не только русских людей, а всех народов России и частью мировой науки и культуры.

В Российской империи гуманитарные науки интенсивно развивались в университетских городах – Москве, Казани, Киеве, Харькове и др. Особое место среди них занимал Петербург, где кроме университета, ряда других высших учебных заведений и научных обществ находилась Императорская Академия наук. Именно здесь был сосредоточен огромный научный потенциал страны. В Академии наук получали поддержку и признание видные ученые из разных городов России и из-за рубежа.

В книге Маргариты Федоровны Хартанович впервые представлена общая картина разносторонней деятельности гуманитарных научных учреждений Петербурга в XIX в. При этом автор нередко выходит за установленные им хронологические рамки и делает экскурсы в XVIII и XX вв. Книга состоит из серии очерков, в которых в той или иной степени освещается деятельность научных учреждений различных типов. Ведущее место в ней отводится Академии наук и, в частности, Отделению русского языка и словесности, созданному в 1841 г. на основе существовавшей с 1783 г. Российской академии, и Отделению историко-филологических наук, а также тесно связанным с ними Археографической комиссии Министерства народного просвещения и Археологической комиссии Министерства Императорского двора, получивших почетное титло императорских.

Две из шести глав книги посвящены Академии наук, две другие – вышеназванным комиссиям, и еще две – гуманитарным научным обществам и новым типам высших учебных заведений, к которым автор отнес Императорские Историко-филологический и Археологический институты. При работе над книгой Хартанович опиралась на монографии, исторические обзоры и статьи по истории научных учреждений и обществ, их уставы, отчеты и юбилейные издания, официальные документы и архивные материалы.

Деятельность петербургских ученых была многогранной. Она включала в себя весь спектр гуманитарных дисциплин – историю, филологию, языкознание, этнографию, антропологию, юриспруденцию и т.д. Большое внимание уделялось изучению античности, византиноведению, востоковедению, финноугроведению, американистике. Особое место отводилось разработке вспомогательных исторических дисциплин – генеалогии, хронологии, геральдике, исторической географии, палеографии, эпиграфике.

Сколько бы ни критиковали академических ученых за оторванность от жизни, педантизм, чиновность, их вклад в развитие гуманитарных наук трудно переоценить. Разыскание и сбор ценнейших материалов по различным отраслям гуманитарного знания, поездки в отдаленные уголки России, подчас сопряженные с лишениями и даже с риском для жизни, плодотворная исследовательская и издательская деятельность ученых-гуманитариев была сродни научному подвигу. Их кропотливая работа по сохранению, изучению и приумножению культурного наследия многонациональной страны отвечала потребностям государства и общества.

Отделение русского языка и словесности продолжило работы по лексикографии и грамматике, начатые Российской академией. В 1847 г. вышел в свет

«Словарь церковно-славянского и русского языка» в четырех томах. Словарь включал 114 749 слов (с. 11). Целый ряд народов Российской империи не имел своей письменности. Наряду с другими исследованиями Отделение историко-филологических наук занималось изучением их языка и культуры, составлением словарей и созданием письменности малых народов России. «Среди русских, скажут нам, обитает бесчисленное множество разных инородцев. Россияне всех их образованнее, кому же, как не Руссии, предлежит долг сохранить для истории память о быте и языке этих народов?» – считал академик П.И. Кеппен (с. 55).

С целью изучения языка и культуры народов Российской империи снаряжались экспедиции на Кавказ, Дальний Восток, Сахалин и Камчатку. Для пополнения коллекций академических музеев приобретались рукописи и предметы материальной культуры как в России, так и за рубежом. Богатейшие этнографические материалы привозили в Академию наук русские мореплаватели и путешественники. На основе первого музея России, знаменитой Кунсткамеры, возникли Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого, Азиатский и Нумизматический  музеи.

Учредителями основанного в 1845 г. Императорского Русского географического общества стали академики К.М. Бэр, В.Я. Струве, П.И. Кеппен, адмиралы Ф.П. Литке, И.Ф. Крузенштерн и др. Как подчеркивает Хартанович, Академия наук не только стояла у истоков этой крупнейшей общественной организации, но и во многом способствовала высокому уровню ее научной деятельности (с. 182–183). Этнографическое отделение Русского географического общества организовывало экспедиции в Белоруссию, Литву, на Украину и т.д. В изданиях этого отделения публиковались этнографические и статистические сведения, описания юридических обычаев и быта народов России.

С Академией наук связано возникновение общественного объединения другого рода – Вольного общества любителей словесности, наук и художеств (1801–1825), учредителями которого были выпускники Академической гимназии. Постепенно словесность вытеснила в этой «ученой республике» науки и художества. Как указывает автор, с 1816 г., по сути дела, возникло новое Вольное общество любителей словесности, состоявшее в тесной связи с декабристскими организациями. Участие в нем И.А. Крылова, В.А. Жуковского, К.Н. Батюшкова, А.А. Дельвига, Е.А. Баратынского и, конечно же, А.С. Пушкина сделало его заметным явлением в истории русской литературы. Обычно оно рассматривается в ряду таких литературных обществ, как «Беседа любителей русской словесности» и знаменитый «Арзамас». Хартанович называет его «литературным плацдармом декабристов и передовых поэтов первой половины XIX в.» (с. 131). Немудрено, что после восстания декабристов их «литературный плацдарм» прекратил свое существование.

Исключительное значение для развития исторических исследований имело учреждение в 1829 г. Археографической экспедиции. За неполные шесть лет ее существования археографы П.М. Строев и Я.И. Бередников объехали 14 губерний, обследовали более двухсот древлехранилищ и библиотек и собрали до трех тысяч древних актов, составив каталог рукописей и старопечатных книг (с. 75). На поездки членов Археографической экспедиции по губерниям России Академией наук ежегодно выделялась значительная по тому времени сумма в 10 тыс. руб. (с. 75).

Разыскание и сбор памятников древнерусской истории были продолжены Археографической комиссией, созданной в 1834 г. Комиссия вела интенсивную работу по подготовке к печати и публикации документов. За первые 25 лет ее деятельности было опубликовано18 изданий, составивших 52 тома, в том числе восемь томов «Полного собрания русских летописей», пять изданий «Актов исторических», два издания «Актов юридических», два издания писцовых книг, шесть выпусков «Собрания русских медалей», издания «Сочинений Котошихина», «Писем русских государей, царей и великих князей», «Сказаний иностранных писателей о России» (с. 78). Среди изданий Археографической комиссии (около 250 томов 52 тематических наименований) основное место занимали акты (с. 105). Это были главным образом материалы по истории церковного и боярского землевладения, а также различные грамоты (договорные, уставные, жалованные, таможенные и пр.), уставы и наказы о крестьянах, судебники, соборные определения, розыскные дела, материалы по истории городов, о торговле и промыслах, государственных доходах и расходах и другие документы, относящиеся к русской истории XIII–XVII вв. (с. 93–94).

Патриотические настроения русского общества и подъем национального самосознания способствовали пробуждению интереса к отечественной истории. Выдающиеся успехи исторической науки во многом были достигнуты благодаря развитию системы университетского образования. «Учреждение университетов, распространив исторические знания между юношеством, показало с новой, лучшей стороны цель оных и научило верному способу применять правила критики к отечественной истории. Из университетов вышли делатели с бодрыми свежими силами и с образованностью европейскою», – писал главный редактор Археографической комиссии Я.И. Бередников (с. 73).

В задачи созданной в 1859 г. Археологической комиссии входили мероприятия по охране памятников древности, упорядочение археологических работ и исследование находок. Постепенно расширялась география археологических раскопок, проводившихся под эгидой Комиссии в Северном Причерноморье, где находились остатки древнегреческих поселений и скифские курганы. Наследниками Археологической и Археографической комиссий ныне являются Институт истории материальной культуры и Санкт-Петербургский институт истории Российской Академии наук, хотя сравнение этих институтов с их предшественниками порой наводит на грустные размышления. Особенно это касается экспедиционной работы, которая в настоящее время по не зависящим от исследователей причинам фактически свернута.

Еще печальнее выглядит сопоставление нынешних научных обществ гуманитарного профиля с таковыми же обществами XIX в. Например, Императорское Русское историческое общество, основанное в 1866 г., в отличие от государственных научных учреждений, сосредоточилось преимущественно на издании документов по истории внешней и внутренней политики России XVIII–XIX вв. За 50 лет было издано 147 томов «Сборника Императорского Русского исторического общества» (с. 154). К 1916 г. это общество выпустило 22 тома «Русского биографического словаря». Фундаментальные издания Русского исторического общества легли в основу многочисленных исследований по истории России нового времени и до сих пор служат настольными книгами для историков этого периода. По масштабам своей деятельности ни одно современное общество историков и архивистов не идет ни в какое сравнение с Русским историческим обществом. В лучшем случае нынешнему обществу с большим трудом удается раз в несколько лет опубликовать сборник, по недоразумению именуемый «ежегодником».

Как справедливо утверждает Хартанович, Императорское Русское историческое общество походило «скорее на правительственную комиссию охранительного направления, чем на общественную организацию» (с. 147). Нетрудно заметить, что многие научные общества именовались тогда императорскими. Это придавало прочность их существованию и позволяло рассчитывать на высочайшее покровительство и государственные субсидии. В то же время почетное наименование делало общественные организации более зависимыми от государства. Ученые испытывали идеологическое и политическое давление. Тематика издававшихся Русским историческим обществом документов была сужена. Почти не публиковались материалы, связанные с народными движениями (с. 94, 105, 152). Историки стремились избежать столкновений с цензурой. Крайне затруднен был доступ в государственные архивы.

Вместе с тем государство проявляло очевидную заинтересованность в развитии гуманитарных наук. Правительством осознавалась важность задач, стоявших перед научными обществами, и выделялись субсидии на научные экспедиции, издания, съезды ученых. Например, Императорское Русское историческое общество с 1874 г. получало ежегодное государственное пособие в 6000 руб. на издание своих трудов и с 1883 г. в течение пяти лет 2000 руб. специально на издание памятников дипломатических отношений. С 1874 г. ежегодное казенное пособие в 5000 руб. также стало получать основанное в 1846 г. Императорское Русское археологическое общество (с. 151, 153, 145).

В соответствии с уставами научных обществ их средства складывались преимущественно из ежегодных и единовременных членских взносов, из частных пожертвований и из сумм, вырученных от продажи их изданий. Высокий размер членских взносов был установлен в основанном в 1877 г. Императорском Обществе любителей древней письменности. Члены-учредители должны были внести единовременно не менее 4000 руб., а действительные члены – по 200 руб. ежегодно (с. 181). Далеко не каждый любитель древней письменности мог позволить себе такие расходы.

Инициатором создания этого общества выступил П.П. Вяземский, всю свою жизнь посвятивший изучению памятников древней письменности и особенно «Слову о полку Игореве». Среди членов общества были русские аристократы, видные государственные деятели, благотворители, выдающиеся историки. В списках 48 учредителей общества значатся митрополит Макарий, фельдмаршал князь А.И. Барятинский, граф С.Д. Шереметев, граф С.Г. Строганов, граф А.Д. Шереметев, графиня Е.П. Шереметева, А.А. Половцов, В.А. Ратьков-Рожнов, Д.Ф. Кобеко, П.И. Бартенев, В.О. Ключевский. Уже из этого перечня имен ясно, что Общество любителей древней письменности, как и многие другие научные общества того времени, не было ни дилетантским, ни сугубо петербургским.

Цель Общества любителей древней письменности заключалась в изучении и издании рукописей, а также ставших библиографической редкостью памятников древнеславянской и русской письменности. «Любители» издавали их вполне профессионально. Общество пользовалось заслуженным научным авторитетом и умело сочетало в своей деятельности профессионализм и частную инициативу. К началу XX в. общество израсходовало приблизительно 250 тыс. руб. (с. 181). Благодаря усилиям членов общества – художника В.М. Васнецова, академика Н.П. Кондакова, графа С.Д. Шереметева и крупного знатока древнерусского искусства В.Т. Георгиевского были развернуты исследования иконописи. При участии общества в 1901 г. организовался Комитет попечительства о русской иконописи, была разработана и одобрена программа государственной поддержки иконописного промысла.

Пожертвования благотворителей на издания и научные изыскания составляли иногда немалые суммы. На средства частных лиц или с участием их капиталов учреждались премии и награды ученым. Наиболее известными из них были Демидовские и Уваровские премии. Ученые трудились не ради наград. Лауреат Демидовской премии А.Д. Чертков отказался от премии в пользу Академии наук. На эти деньги было издано знаменитое «Остромирово Евангелие» (с. 56–57). Мало кто знает, что изданием «Русского биографического словаря» мы обязаны секретарю и впоследствии председателю Русского исторического общества, видному государственному деятелю А.А. Половцову, который не пожалел 150 тыс. рублей на это доброе дело (с. 153).

В 1878 г. член-корреспондент и затем академик Н.В. Калачов основал на собственные средства частный Петербургский археологический институт. Главной целью института являлась подготовка специалистов для работы в местных архивах: государственных, общественных и частных. В день его открытия Калачов, ставший первым директором созданного им института, призвал

«собирать драгоценные, уцелевшие от вековых бурь, остатки первобытного народного языка, народных верований, обычаев и изучать письменные и вещественные памятники прошлой жизни для того, чтобы уяснить себе быт и обстановку близких и дорогих нам народов» (с. 196).

Весьма характерно, что в 1885 г., после смерти его основателя, Императорский Археологический институт перешел в ведение государства. Как ни велики были заслуги русских благотворителей, без государственной поддержки не удалось бы проделать той колоссальной работы, которая была выполнена отечественными учеными-гуманитариями в XIX в. Замечательно, что в наши дни находятся деньги на поддержку футбольных клубов и «фабрик звезд», на развлекательные шоу, театральные постановки и киносъемки сериалов. Резким контрастом тому выглядит скудное финансирование гуманитарных исследований. Как видно, современным спонсорам и власть имущим недостает понимания того, что наука и культура страны также требуют бережного отношения, поддержки и защиты.

Деятельность петербургских научных учреждений и обществ имела большое значение для всей страны. К примеру, Юридическое общество при Санкт-Петербургском университете, основанное в 1877 г., объединило в своих рядах не только профессоров и преподавателей юридического факультета университета, Военно-юридической академии и Училища правоведения, но и юристов-практиков. Среди его членов были известные всей России ученые, государственные и общественные деятели К.К. Арсеньев, А.Д. Градовский, К.К. Грот, А.Ф. Кони, В.Д. Спасович, Н.С. Таганцев, И.Я. Фойницкий и другие.

Общество занималось разработкой вопросов гражданского, уголовного, государственного и обычного права, обсуждало крупные законопроекты, в том числе проекты гражданского и уголовного уложений, устава об опеках и попечительствах, устава о торговой несостоятельности и т.д. Обществом были установлены контакты с другими отечественными и зарубежными общественными организациями. У общества имелся свой печатный орган – «Журнал Санкт-Петербургского юридического общества», в котором публиковались наиболее интересные доклады и статьи. Откликаясь на самые злободневные и насущные вопросы юридической науки и практики, Юридическое общество внесло весомый вклад в упорядочение законодательства и развитие юриспруденции в России.

Учрежденное в 1889 г. Историческое общество при Санкт-Петербургском университете также не замыкалось в рамках одного университета. Помимо знаменитых петербургских историков: А.Н. Веселовского, Н.И. Кареева, А.С. Лаппо-Данилевского, С.Ф. Платонова и других в него входили иногородние члены – В.П. Бузескул (Харьков), В.И. Герье и П.Н. Милюков (Москва), В.С. Иконников и И.В. Лучицкий (Киев) и т.д. (с. 167). Общество занималось изучением проблем как отечественной, так и всеобщей истории, уделяя особенное внимание теории исторического процесса, методологии истории и методике ее преподавания. В 1910-е гг. ряды Исторического общества пополнились молодыми историками. В заседаниях общества принимали участие студенты университета и слушательницы Высших женских (Бестужевских) курсов.

На ниве просвещения трудились выпускники Императорского Историко-филологического института, учрежденного в 1867 г. Институт готовил учителей для преподавания истории, древней и российской словесности в гимназиях. С развитием системы образования усилилась потребность в учителях. В конце XIX в. только в Петербурге насчитывалось до 85 гимназий. Институт успешно справлялся со своими задачами. К этому времени его закончило около 500 человек (с. 191, 193).

Свою лепту в дело народного просвещения внесло основанное в 1895 г. Общество ревнителей исторического просвещения в память императора Александра III, главной целью которого было умножение и распространение знаний по отечественной истории путем решения исследовательских, издательских и просветительских задач. Его членами были А.П. и Н.П. Барсуковы, Н.Ф. Дубровин, Н.П. Лихачев, С.Ф. Платонов, И.В. Помяловский, С.А. Рачинский, Н.Н. Селифонтов, Н.Д. Чечулин, С.Д. Шереметев и другие видные ученые, которых в историографии принято относить к консервативно-монархическому направлению.

Ученые предчувствовали надвигавшуюся катастрофу и выражали тревогу за будущее страны. «На Россию надвинулась черная ночь в глубоких потьмах нравственной и умственной смуты. Окончательно оторвавшись от родной почвы, перестав понимать свою прошедшую историю и исполнившись презрением к родной старине, Европа принялась за разрушительную работу навязывания чужих идеалов русскому народу и проведению их во все отрасли государственной, общественной и семейной жизни», – говорилось на торжественном открытии общества. Своим гражданским долгом патриоты считали борьбу с «враждебными элементами» «силою просвещения», «оружием истинного знания, трезвой мысли и твердого слова» (с. 165, 162).

В 1897 г. в обществе состояли 583 человека, и число его членов возрастало год от года. Среди изданий общества особым спросом у читателей пользовались тома исторического сборника «Старина и новизна». Общество организовывало собрания, чтения, собеседования, разрабатывало программу учебников для средней школы, открыло свои отделы в шести городах и в конце века опекало 40 народных библиотек в 16 губерниях (с. 164–165).

В современной историографии уделяется пристальное внимание неправительственным организациям, которые являются неотъемлемой частью гражданского общества. Роковой 1917 г. стал последним для ряда дореволюционных научных обществ, некоторые общества продержались еще несколько лет, и лишь единицам удалось уцелеть. Трагически сложились судьбы многих ученых – одни из них вынуждены были покинуть родину, другие подверглись репрессиям, третьи раньше времени сошли в могилу. Но их труд не пропал без следа.

Они успели изучить, спасти и сохранить для нас драгоценные памятники прошлого, без которых наша духовная жизнь была бы неизмеримо беднее.

В списке 31 гуманитарного научного учреждения Петербурга, составленном Хартанович, значатся 24 научных общества (с. 204–205). В очерках в сжатом виде изложена история восьми-девяти из них. Хотя общества значительно отличались по своему направлению, составу и вкладу в развитие гуманитарных наук, каждое из них заслуживает особого изучения. О некоторых обществах нам многое известно, о других – кое-что, о третьих – почти ничего, эти общества еще ждут своего исследователя. Хотелось бы, чтобы на страницах книги нашлось место для таких крупных объединений, как пользовавшееся широкой общественной поддержкой Санкт-Петербургское славянское общество (1877– 1917), как основанное в 1882 г. и доныне действующее Православное палестинское общество, как возрожденное в годы перестройки Русское генеалогическое общество (1897–1922) и т.д. Право автора было сделать свой выбор.

М.Ф. Хартанович не ставила перед собой задачу рассмотрения научной деятельности всех гуманитарных учреждений и обществ Петербурга. Иначе в ее книге было бы не шесть глав, а гораздо больше. В очерках то и дело встречаются упоминания о Петербургском университете, Бестужевских курсах, Императорской Публичной библиотеке, Императорском Эрмитаже и других родственных учреждениях и учебных заведениях, в которых наряду с задачами образования юношества и хранения книг, рукописей и произведений искусства велись научные исследования.

Научная деятельность облекалась в различные организационные формы. Ученые трудились в стенах высших учебных заведений, где существовала живая связь с молодежью, в научных обществах, где встречались коллеги и увлеченные наукой люди, в Академии наук, где осуществлялась научная экспертиза и определялись научные приоритеты. Зачастую одни и те же люди служили науке в стенах Академии, в высшей школе и в научных обществах. В каком бы качестве ни выступал тот или иной ученый – как академик, профессор или член научного общества, важно, что он мог реализовать свой творческий потенциал.

Между петербургскими учеными существовала тесная взаимосвязь. Более того, они поддерживали постоянные контакты со своими коллегами в России и за рубежом. Порой их разделяли тысячи верст, но без Интернета и самолетов они находили дорогу друг к другу. В академики и члены-корреспонденты Академии наук избирались не по месту жительства, а по научным заслугам. Двери петербургских научных обществ были широко открыты для «иногородних» ученых. Деятельность петербургского содружества ученых выходила далеко за пределы столицы. В книге читатель найдет массу интересных фактов и богатую пищу для размышлений.

Книга является полезным справочным изданием. Помимо списка гуманитарных научных учреждений она снабжена именным указателем, хотя и несколько неполным. Среди иллюстраций обращает на себя внимание фотография членов Археологической комиссии 1919 г. Важно, что все они поименованы. На фотоснимке запечатлены В.В. Бартольд, И.Э. Грабарь, С.Ф. Ольденбург, Н.Я. Марр, А.А. Шахматов, Н.П. Лихачев, И.А. Орбели, Н.Н. Шокальский, И.Ю. Крачковский и другие. Кстати, пользуюсь случаем, чтобы исправить досадную опечатку. Высокий, худощавый мужчина в очках, некий В.К. Шлейко – не кто иной, как выдающийся исследователь ассиро-вавилонского эпоса Владимир (Вольдемар) Казимирович Шилейко, часто упоминающийся как второй муж Анны Андреевны Ахматовой.

Свою книгу М.Ф. Хартанович посвятила памяти Леонида Сергеевича Семенова, профессора Ленинградского университета, одного из плеяды историков, хранивших традиции петербургской исторической школы. Путь М.Ф. Хартанович к этой книге был долгим. Еще в студенческие годы она начала изучать историю Академии наук. В ее кандидатской диссертации, выполненной под руководством Л.С. Семенова, исследовалась деятельность Археографической комиссии. Сейчас доктор исторических наук М.Ф. Хартанович является одним из ведущих научных сотрудников Санкт-Петербургского филиала Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова, автором монографии «Ученое сословие России. Императорская Академия наук второй четверти XIX в.» (СПб., 1999) и множества статей, одним из редакторов и составителей многотомной «Летописи Академии наук». Новая книга М.Ф. Хартанович, несомненно, привлечет внимание читателей, интересующихся отечественной историей, и послужит импульсом для дальнейшего изучения истории петербургских научных учреждений и обществ.

Оригинал статьи: https://elibrary.ru/item.asp?id=11723387

57

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь