Санкт-Петербург: +7 (965) 048 04 28, booknestor@gmail.com
Москва: +7 (499) 755 96 25, nestor_history_moscow@bk.ru

АНТОШИН А.В. «Отечественные архивы» № 2 (2020) Рецензия на книгу: Борис Меньшагин. Воспоминания. Письма. Документы / сост. и подгот. текста П.М. Полян. М.; СПб.: Нестор-История, 2019. – 824 с.: ил.
Борис Меньшагин: Воспоминания. Письма. Документы. ISBN 978-5-4469-1619-1

Автор: АНТОШИН А.В.

 


Журнал «Отечественные архивы» Опубликовано в журнале «Отечественные архивы» № 2 (2020) Критика и библиография

Борис Меньшагин. Воспоминания. Письма. Документы / сост. и подгот. текста П.М. Полян. М.; СПб.: Нестор-История, 2019. – 824 с.: ил. – 1000 экз.

Главный персонаж рецензируемого издания – Борис Георгиевич Меньшагин (1902–1984), один из наиболее известных в Советском Союзе периода Великой Отечественной войны коллаборационистов. Выходец из духовного сословия, в 1919–1927 гг. служивший на нестроевых должностях в Красной армии, он в 1930-е гг. был успешным адвокатом, членом Смоленской областной коллегии защитников. После начала войны и захвата немцами значительных территорий СССР Б.Г. Меньшагин перешел на службу оккупантам, занимал должности бургомистра Смоленска (1941–1943 гг.) и Бобруйска (1943–1944 гг.), инспектора отдела по работе с военнопленными власовского Комитета освобождения народов России (КОНР). С его именем часто связывают (и, как показывают авторы книги, далеко не всегда обоснованно) такие знаковые события, как «Катынское дело», «Смоленское воззвание» генерала Власова, уничтожение Смоленского еврейского гетто и др.

Как отмечает в биографическом очерке один из составителей книги П.М. Полян, большинство бургомистров оккупированных немцами городов «бежало вместе с вермахтом на Запад. Так или иначе, но, успешно сдаваясь вчерашним союзникам СССР, они всегда находили себе применение – и, как правило, пропагандистское» (С. 103). Однако некоторые из них (например, бургомистры Новгорода Н. Иванов, Пскова В.М. Черепенькин и др.) были арестованы и получили в СССР различные сроки тюремного заключения. Судьба Б.Г. Меньшагина после войны оказалась схожей. В мае 1945 г. он был арестован, в 1945–1951 гг. находился под следствием в Смоленске и Москве, в 1951–1970 гг. отбывал наказание во Владимирской тюрьме особого назначения («Владимирский централ»). После освобождения из заключения и до своей смерти в 1984 г. Б.Г. Меньшагин проживал в инвалидных домах-интернатах в Мурманской области (последние годы в г. Кировске). После освобождения из заключения надиктовал на магнитофон воспоминания, изданные после его смерти в Париже[1], также опубликованные в России[2].

Имя Бориса Меньшагина то и дело мелькает в различных сочинениях, посвященных событиям Великой Отечественной войны, однако обстоятельный анализ судьбы и наследия этого человека ранее фактически не проводился. Многие публицисты нередко «выдергивают» как отдельные факты из его биографии (не всегда проверяя их достоверность), так и фразы из его сочинений. Возникла необходимость комплексного подхода к этой знаковой фигуре в истории советского коллаборационизма времен войны. Именно этим обусловлена значимость выхода в свет данной книги.

В редколлегию издания вошли три специалиста: известный российский историк, демограф и литературовед Павел Полян (Нерлер); профессор Джорджтаунского университета (Вашингтон, США) Майкл Дэвид-Фокс и видный деятель диссидентского движения в СССР, создатель Архива восточноевропейской истории и культуры Университета Бремена (Германия) Габриэль Суперфин. По-разному оценивая личность Б.Г. Меньшагина, каждый из них выражает собственное мнение о различных сторонах его деятельности в годы Великой Отечественной войны. Эти разногласия не замалчиваются, авторы отдельных разделов прямо признают их на страницах книги. Данное обстоятельство, на наш взгляд, является одним из главных ее достоинств. Во многом она выступает моделью того подлинно дискуссионного пространства, которое должно существовать в современной исторической науке, когда историки, придерживаясь разных взглядов, способны вести диалог на принципах взаимоуважения и свободного научного поиска.

Безусловно, центральной частью представленного труда являются тексты мемуаров Б.Г. Меньшагина. Перед авторским коллективом стояла сложная задача: первоначальный текст воспоминаний, которые Меньшагин в 1950-е гг. писал во Владимирской тюрьме, так и не удалось найти (возможно, как предполагает П.М. Полян, они до сих пор засекречены). Более поздние тексты его мемуаров, созданные в 1970-е гг., хранятся в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына (Ф. 1 «Всероссийская мемуарная библиотека»), Архиве Международного общества «Мемориал» (Ф. 104 «Архив сборника “Память”»), а также Архиве восточноевропейской истории и культуры Университета Бремена. Была проведена большая работа по сопоставлению вариантов текстов мемуаров, выяснению обстоятельств создания различных редакций и копий воспоминаний Б.Г. Меньшагина.

Редколлегии книги пришлось пойти по пути контаминации содержания различных вариантов мемуаров. На наш взгляд, с учетом того, что издание рассчитано на достаточно широкий круг читателей, выбранный вариант оказался оптимальным. При этом следует учесть, что один из разделов книги составляет обширный очерк П.М. Поляна «Источники, историография, рецепция, мифы». Именно метод контаминации, по нашему мнению, сделал этот раздел особенно необходимым. Здесь основательно рассмотрены текстологические особенности сохранившихся мемуаров Меньшагина, дан обзор сведений о нем в различных российских и зарубежных архивах, упоминаний в исследовательской литературе.

Перу П.М. Поляна принадлежит и вступительный биографический очерк «О Борисе Меньшагине», который во многом «задает вектор» рассмотрения этой фигуры. В очерке весьма подробно проанализирована система управления оккупированным Смоленском, охарактеризован персональный состав сотрудников как учреждений вермахта, так и подконтрольных им структур городской управы и полиции. Постоянно проводимые немцами административные реформы делали эту задачу весьма непростой. Описывая созданные немцами в Смоленске учреждения, Полян даже не смог удержаться от восклицания: «Ах, до чего же все это напоминало довоенную советскую партократическую жизнь!» (С. 40).

Глубокое знание историком пенитенциарной системы Третьего рейха и структуры вермахта позволило ему охарактеризовать находившиеся в районе Смоленска сборные пункты для военнопленных, дулаги и т.д. При этом заметим, что используемые им немецкие архивные документы показывают страшную повседневность дулагов, голод, колоссальную смертность находившихся в них людей. Особое внимание П.М. Полян уделил проблеме ликвидации еврейского гетто в Смоленске. Подробно сопоставляя разнообразные источники, он разоблачает ряд мифов, связанных с этой трагической страницей истории Великой Отечественной войны. Сказанное относится и к истории «Смоленского воззвания» 1942 г., роли в его создании Меньшагина. Не скрывает историк и своей позиции по «Катынскому делу».

Разделы, написанные П.М. Поляном,  – самые эмоциональные в книге. Они носят наиболее публицистический характер, содержат такие выражения, как «давал крыше немного ехать», «контрафакт и фальшак», «перворазрядный агент-убийца» и др. (С. 59, 97, 131). Здесь нередко «прорываются» личное отношение автора к своему герою, негативное восприятие тезисов тех исследователей, которые резко критиковали Б.Г. Меньшагина.

Впрочем, сказанное не означает, что отношение П.М. Поляна к Меньшагину однозначно позитивное. Он не идеализирует его, отмечая, что в мемуарах тот «сознательно умалчивает о многих вещах», прежде всего о полицейских акциях по уничтожению определенных групп жителей Смоленска (С. 44). Однако при этом Полян стремится подчеркнуть, что «пусть изредка и единично», но бургомистр Меньшагин спасал отдельных евреев Смоленска, освобождал оказавшихся в данном районе некоторых советских военнопленных (С. 49, 69). Рассказывая о другом деятеле созданного немцами городского самоуправления – заместителе бургомистра Курска А.Г. Кепове, Полян показывает, что некоторые фигуры такого рода осторожно пытались заниматься сабо­тажем отдельных немецких распоряжений.

Особое место в рецензируемом труде, на наш взгляд, принадлежит очерку «Начальник города», написанному о Меньшаги­не М.Дэвидом-Фоксом. Американский историк весьма критично относится к деятельности Б.Г. Меньшагина на посту бургомистра Смоленска, оценивая его мемуары как «впечатляющую, пусть и выборочную, шпаргалку для защиты на суде исторической памяти». При этом он полагает, что ценность для историков как раз и представляет то обстоятельство, что данные воспоминания сочетают в себе «высокую степень детальности в фактографии городского самоуправления и попытку интерпретации событий с целью самооправдания» (С. 174–176).

По нашему мнению, именно подлинно научный подход, который использует в данном очерке М. Дэвид-Фокс, придает дополнительную значимость его сочинению. К сожалению, в российской исторической науке не так часто встретишь подобную работу с источниками личного происхождения (тем более посвященными событиям Великой Отечественной войны). Историк не следует за текстом мемуаров, не принимает за аксиому то, что написано в них, а старается проанализировать психологию мемуариста, вскрыть мотивы, обусловившие стремление последнего написать о каких-то событиях. В источниковедческом плане очерк М. Дэвида-Фокса не может не вызвать восхищения. Он отмечает, что значительную часть содержащихся в мемуарах Меньшагина материалов «можно читать не с позиции нравственного человеколюбия, которая прослеживается в его саморепрезентации, а сквозь призму покровительства и обладания властью разрешать проблемы рабочих мест, жилья и передвижения» (С. 188). Бывший бургомистр Смоленска, по замечанию американского историка, ощущал себя «самоуверенным судьей людских судеб» (С. 202). В целом М. Дэвид-Фокс стремится к наиболее объективному анализу мемуаров Меньшагина, используя в своем сочинении научную, не окрашенную эмоциями лексику.

Линию критического анализа мемуаров Б.Г. Меньшагина поддерживает еще один автор данного труда – Сергей Амелин. В своем очерке «Точка невозврата» он также подчеркивает, что Меньшагин «умело замалчивает причины того, почему остался в Смоленске в июле 1941 г.» (С. 161).

Помимо текста мемуаров Б.Г. Меньшагина и уже упомянутых весьма интересных исторических очерков в рецензируемом издании имеются и другие материалы. Особое место среди них занимает переписка Б.Г. Меньшагина с В.И. Лашковой, Г.Г. Левитской, Г.Г. Суперфином и др. Она хранится в Архиве восточноевропейской истории и культуры Университета Бремена, а также личных архивах корреспондентов Меньшагина. В книге опубликованы воспоминания некоторых людей, лично его знавших, документы периода оккупации Смоленска, знаменитый «меньшагинский блокнот», содержащий рабочие записи о деятельности на посту бургомистра Смоленска, и др. Все эти источники, несомненно, представляют большой интерес и могут быть использованы исследователями истории политики Третьего рейха на оккупированных территориях СССР.

Нельзя не отметить высокий археографический уровень данной публикации. В ней имеются развернутые постраничные комментарии, подготовленные по документам различных федеральных и региональных архивов (Государственный архив Российской Федерации, государственные архивы Калужской и Смоленской областей, Государственный архив новейшей истории Смоленской области, Архивный отдел УФСБ по Смоленской области). Кроме того, издание снабжено именным и географическим указателями.

Безусловно, как и любой труд такого рода, данная книга не свободна от отдельных недостатков. Помимо наличия некоторых упомянутых выше эмоциональных высказываний, что не всегда способствует объективному, строго научному анализу проблемы советского коллаборационизма, в рецензируемом сочинении есть ряд неточностей и спорных тезисов. Так, «НТС» – название наиболее известной организации российских эмигрантов-антикоммунистов эпохи холодной войны расшифровывалось до 1957 г. как «Национально-», а не «Народно»-трудовой союз (С. 72). Это название несло определенный идеологический смысл: ранний НТС являлся национал-патриотической организацией, его программа была нацелена на подготовку в России «национальной революции», борьбу с «денационализацией» молодого поколения русских эмигрантов[3].

Именно в Смоленске в 1941 г. создали «оперативный центр» для кадров НТС на оккупированных территориях СССР; первоначально все члены Союза двигались в Россию через Смоленск[4]. Поэтому вполне закономерно то внимание, которое уделено в данной книге деятелям НТС. Однако не со всеми оценками авторов можно согласиться. Так, на взгляд рецензента, преувеличением является тезис П.М. Поляна о том, что бывший начальник Смоленской окружной полиции Н.Ф. Алферчик входил в «элиту НТС» (С. 43). Хотя оценка, данная ему Поляном, – «убийца и палач» (С. 44), весьма точная. Заметим, что не случаен и тот факт, что после ­войны Алферчик осел в Австралии: как показано в недавно вышедшей в свет книге австралийского историка Джейн Пешен, именно эта страна в первые послевоенные годы дала приют многим нацистским военным преступникам[5]. К «элите» бесспорно ­относился создатель смоленского центра Союза Г.С. Околович – многолетний глава оперативного сектора НТС, член совета НТС в 1942–1972 гг. Наверное, к ней можно причислить и В.В. Бранда – председателя польского отдела Союза в первой половине 1930-х гг., также долгое время входившего в состав совета НТС. В марте 1942 г. именно в Смоленске В.В. Бранд умер от сыпного тифа[6].

Встречаются в книге и досадные опечатки. Так, по мнению авторов рецензируемой книги, диссертация широко известного специалиста по истории власовской армии К.М. Александрова, резонансная защита которой привлекла внимание не только представителей российского академического сообщества, претендовала на получение ее автором ученой степени доктора географических наук (С. 220). В реальности, конечно, речь шла об исторических науках.

Однако указанные выше замечания не носят принципиального характера. Главное другое: достаточно широкие круги российской общественности получили возможность ознакомиться с большим комплексом документов по истории советского коллаборационизма времен Великой Отечественной войны. Это необходимо для того, чтобы люди смогли составить собственное мнение об этом идейно-политическом феномене, понять, какие мотивы двигали теми, кто сотрудничал с нацистами на оккупированных территориях СССР. Для последовательного разоблачения нацистской оккупационной политики необходимы глубокое проникновение в ее суть, всесторонняя характеристика механизмов и движущих сил. Предстоящая 75-я годовщина Победы в Великой Отечественной войне лишь делает эту задачу еще более значимой и актуальной.

А.В. АНТОШИН

 

[1] Меньшагин Б.Г. Воспоминания: Смоленск… Катынь… Владимирская тюрьма… Париж, 1988.

[2] Борис Меньшагин. Воспоминания о пережитом. 1941–1944 / публ. и вступ. ст. Павла Поляна // Новый мир. 2017. № 12. С. 9–89.

[3] Рар Л., Оболенский В. Ранние годы (1924–1948). М., 2003. С. 43.

[4] См.: Там же. С. 142.

[5] См.: Persian J. Beatiful Balts. From Displaced Persons to New Australians. Sydney, 2017. P. 66.

[6] См.: БайдалаковВ.М. Да возвеличится Россия… Да гибнут наши имена… Воспоминания председателя НТС 1930–1960 гг. М., 2002. С. 83.

 

Источник: http://www.rusarchives.ru/publikacii/otechestvennye-arhivy/6233/antoshin-boris-menshagin-vospominaniya-pisma-dokumenty

82

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь