Санкт-Петербург: +7 (812) 235 15 86, nestor_historia@list.ru
Москва: +7 (499) 755 96 25, nestor_history_moscow@bk.ru

Елена Зиновьева, Нева, 2019, № 4. Нина Малыгина. Андрей Платонов и литературная Москва: А. К. Воронский, А. М. Горький. Б. А. Пильняк, Б. Л. Пастернак, Артем Веселый, С. Ф. Буданцев, В. С. Гроссман. М.; СПб.: Нестор-История, 2018. – 592 с.: ил.
Малыгина Н. М. Андрей Платонов и литературная Москва: А. К. Воронский, А. М. Горький, Б. А. Пильняк, Б. Л. Пастернак, Артем Веселый, С. Ф. Буданцев, В. С. Гроссман. ISBN 978-5-4469-1422-7

Автор: Елена Зиновьева

Посмертная слава пришла к Андрею Платонову (18991951) в конце 80-х годов XX века, когда впервые увидели свет не публиковавшиеся при его жизни самые значительные его произведения: повесть «Котлован» и роман «Чевенгур».

Необычен был не только взгляд современника на трагические события далеких лет, но и самобытный, не имеющий аналогов в русской литературе язык. При жизни А. Платонов не получил заслуженного признания. Трагический перелом в его судьбе произошел после того, как его публикации 1929 и 1931 годов вызвали гнев И. Сталина.

Прочитав «бедняцкую хронику» «Впрок», Сталин написал: «Талантливый писатель, но сволочь». Платонов репрессирован не был, но на долгие годы его имя вычеркнули из литературной жизни. Имя автора рассказа «Усомнившийся Макар» и повести «Впрок» до конца его дней отпугивало редакторов и издателей. Современники боялись упоминать о нем. Ни разу не назвал его в своей обширной переписке Б. Пильняк, Пастернак упомянул его имя только раз, однажды Воронский в письме к Горькому, и только в письмах Горького имя Платонова встречается десятки раз.

Коротким промежутком в замалчивании писателя стали годы Великой Отечественной войны, когда он работал военным корреспондентом, а в 1946 году возобновилась травля писателя. Первая посмертная книга прозы А. Платонова вышла только в 1958 году благодаря усилиям вдовы писателя. В конце 6070-х годов любая газетная заметка или журнальная статья о полузапрещенном писателе становилась событием. Нина Малыгина, доктор филологических наук, исследователь литературной жизни советской эпохи, материалы о литературных связях Платонова начала собирать и писать о них еще в конце 70-х годов.

Новое фундаментальное исследование посвящено участию А. Платонова в событиях литературной жизни Москвы 20–40-х годов. В книге малоизвестные факты, история взаимоотношений А. Платонова с писателями-современниками, судьба писателя в контексте постоянно меняющейся политической жизни страны, определявшей главные события в судьбе Платонова, его концепция писателя нового типа, которой он стремился следовать.

О многом рассказано впервые. Показана роль Горького в возвращении Платонова в литературную жизнь в 1934 году. Соседствуя в литературном движении 30-х, Пастернак и Платонов до сих пор воспринимались изолированно, но Н. Малыгина показывает, что они одновременно принимали участие в одних и тех же событиях литературной жизни. Пересекались пути Платонова и А. Веселого.

Дружба связывала А. Платонова и забытого писателя С. Буданцева, чей творческий путь реконструирует  Н. Малыгина. В начале 30-х годов установились дружеские отношения и творческий диалог между А. Платоновым и В. Гроссманом. Впервые установлено влияние творчества Платонова на роман «Жизнь и судьба». Н. Малыгина использует в своей работе опубликованные воспоминания, письма, дневники, записные книжки, а также многочисленные архивные документы, часть из которых впервые включена в научный оборот.

На основе этих материалов создается и впечатляющий портрет эпохи. За связи с Троцким в 1937 году был расстрелян выдающийся критик А. Воронский, а в 1938-м Б. Пильняк. Драматично сложилась и судьба редактора журнала «Новый мир» Вяч. Полонского, опубликовавшего крамольный отрывок из романа А. Веселого «Россия, кровью умытая». Все эти люди входили в близкое окружение А. Платонова. И если «профессиональные литераторы» сторонились А. Платонова, то и он, как следует из заведенного в ОГПУ личного дела писателя, профессиональных литераторов избегал, поддерживая непрочные и не очень дружеские отношения с небольшим кругом писателей. Н. Малыгина считает, что Платонов главным образом опасался доносов, явления весьма распространенного в писательской среде тех лет.

Десятилетия спустя, отмечает автор, выяснилось, что осведомители секретно-политического отдела ОГПУ оказались самыми внимательными биографами А. Платонова. Отношение писателей-современников к творчеству А. Платонова было неоднозначным: одни признавали его гениальность, другие не понимали масштаб его таланта.

Нелегкий характер был и у Платонова: осознавая свое интеллектуальное превосходство, он принимал дилетантские суждения литераторов о технике и производстве, часто бывал резок и ядовит. Он верил, что главная роль в строительстве нового мира принадлежит инженеру-организатору, производственнику. «Автор Котлована хотел быть писателем особого склада, для которого главной была профессия инженера, а литературное творчество обобщение практического опыта, приобретенного на производстве». Опыт реального строительства у него имелся: он, инженер-электротехник, осуществлял мелиоративные работы в Воронеже и Тамбове, что нашло отражение в его произведениях, где в центре был автобиографический образ инженера-организатора. В текст ряда произведений («Епифанские шлюзы», «Город Градов», «Котлован») он включал реальные документы, строил свои произведения на фактическом материале.

В конечном итоге пролетарский писатель, убежденный в том, что ему не нужно становиться профессиональным писателем, стал гениальным мастером русской литературы XX века.

Елена Зиновьева, Нева, 2019, № 4. http://www.nevajournal.ru/jurnal-139.html 

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь