По вопросам, связанным с покупкой книг, звоните: +7 (965) 048 04 28
или пишите на адрес booknestor@gmail.com
По вопросам, связанным с изданием книги, звоните:
+7 (812) 235 15 86 (Санкт-Петербург) или +7 (495) 769-82-46 (Москва)

Буров В. А. Крепость Соловецкого монастыря: История, зодчество, археология. Введение

Соловецкий монастырь, основанный в середине ХV столетия на северной окраине Великого Новгорода, на одноименном острове в Белом море, вошел в историю России не только как великий духовный и культурный центр Русского Православия, но и как надежный защитник северных рубежей Русской земли. В конце ХVI столетия, в эпоху Московского царства, здесь была воздвигнута мощнейшая валунная крепость, ныне признанная выдающимся памятником европейского военного зодчества (ил. 1–6).

Само географическое расположение Соловецкой обители — неподалеку от границы с воинственной Швецией и близ трасс международных морских путей — дало основание русским государям предопределить ее военные функции на протяжении ХVI–ХVII вв. как стража акватории Белого моря и важнейшего стратегического центра обороны всего Русского Севера. Новая беломорская крепость вместе с деревянными острогами на материке, охраняемая московскими стрельцами, должна была надежно прикрывать огромные приграничные территории, выходившие к Ледовитому океану. И таким гарантом безопасности северных границ Российского государства Соловецкая крепость наряду с другими фортификациями оставалась вплоть до начала ХIХ в. Но всё же не следует забывать, что возведение на Соловках в конце ХVI столетия деревянной, а затем каменной фортификации преследовало одновременно важнейшую идеологическую и сакральную цель: сделать полностью неприступным одно из важнейших на Руси государевых богомолий, поскольку здесь с особой силой — «денно и нощно, соборно и келейно», а «в кельях особне»[1] — велась молитва за православного государя (Буров В. А., 1997а, с. 121–126; 2011а, с. 24–25; 2011б, с. 99–106; 2013, с. 162–175).

Первое деревянное укрепление — предшественник Соловецкой каменной крепости, начали строить вокруг монастыря по указу царя Ивана Грозного от 2 августа 1578 г. Тогда шла кровопролитная Ливонская война за выход Московии к Балтийскому морю. А затем всего четыре года спустя началось сооружение грандиозной валунной фортификации, не имевшей аналогов в русском оборонном зодчестве. Протяженность мощнейшей крепости, возведенной всего за 14 лет, с 1582 по 1595 г., составила чуть более одной версты. Первые два года работы велись под руководством «городового мастера» Ивана Михайлова из Вологды, а затем — «городового мастера» соловецкого монаха Трифона Кологривова.

По аналогии с рядом северо-западных крепостей Соловецкой крепости придали форму корабля — вытянутого пятиугольника с заостренным концом. Она имела пять круглых башен — Стратилатовскую, Корожную, Никольскую, Архангельскую, Белую, и одну квадратную — Успенскую. Крепость охраняла прекрасно вооруженная сотня московских стрельцов с пушкарями. После того, как в 1619–1622 гг. Соловецкая фортификация была усилена двумя рвами и Пристенком, она стала практически неприступной, способной выдержать многолетнюю осаду. Мы оцениваем Соловецкую каменную крепость конца ХVI — первой четверти ХVII столетия как вершину отечественной фортификации периода позднего Средневековья, как самое прочное оборонительное сооружение средневековой Руси.

Особо подчеркнем, что это была самая северная каменная средневековая крепость Московской Руси, расположенная всего в 150 км от Полярного круга. При ее строительстве использовался твердый природный материал — гранитные валуны, в обилии имеющиеся на Соловках. Многометровая толщина стен из валунной кладки в основании печур подошвенного боя на разных участках от 4,5 до 8 м придала необычайную устойчивость крепостным стенам, башням, обеспечила их абсолютную непробиваемость. Она свела на нет все достижения средневековой артиллерии. Традиционный прием осады — обстрел крепости с целью разрушения ее стен и создания пролома, через который можно было бы ворваться внутрь, — на Соловках терял всякий смысл. А особенность геологического строения Соловков — необычайная прочность материкового грунта с северной и южной приступных сторон, высокая плотность серой супеси, насыщенной валунами, — исключала подкопы под стены и башни с целью их подрыва. Даже в начале ХХI в. Соловецкая крепость выглядит внушительно, поражая туристов и паломников мощью своих стен и башен с многочисленными окнами бойниц. Требуется немало времени, чтобы ее обойти и досконально осмотреть.

Непробиваемость и незыблемость стен и башен крепости Соловецкого монастыря впервые была опробована в конце ХVII в. во время «Соловецкого сидения» (1667–1676 гг.). Ее безрезультатно обстреливали из пушек отряды стрельцов, периодически присылаемых из Москвы для усмирения монахов, не признавших церковной реформы патриарха Никона. Крепость выдержала испытание и более совершенными орудиями — во время Крымской военной кампании в 1854 г. Английские ядра только отскакивали от валунной кладки. Это беспримерный случай в истории оборонного зодчества России. Запас прочности средневековых соловецких крепостных стен оказался задан на три века вперед развития «ядерной» артиллерии.

План и топография Соловецкой крепости были идеальны для круговой обороны. Естественные водные преграды (морской залив — с запада, Святое озеро — с востока) удачно защищали крепость с двух удлиненных боковых сторон. С севера и юга доступ к коротким участкам стен преграждали сухие рвы, стенки которых были выложены также из валунов. Высокие стены и башни было трудно преодолеть при помощи штурмовых лестниц под прицельным перекрестным огнем. Единственный первоначальный просчет в конструкции Соловецкой крепости заключался в недостаточно высоких стенах здания Сушила, прикрывавшего подход к Белой башне на южном участке, и низких стенах восточного прясла между Никольской и Квасоваренной башнями. Но он был легко устранен монахами во время «Соловецкого сидения» (1667–1676 гг.). Здесь надстроили специальные рубленные деревянные раскаты для установки пушек. В итоге осада крепости отрядами московских стрельцов затянулась на восемь лет. Только из-за измены монаха Феоктиста твердыня пала в январе 1676 г. Показательно также, что в 1854 г. приплывшие в Беломорье англичане после неудачной попытки высадиться на острове даже не рискнули предпринять ее штурм.

Крепости оказалась не страшна многолетняя осада. Здесь было большое количество совершенного для своего времени вооружения, а заключенный внутрь нее монастырь имел большие продовольственные запасы на долгие годы. Сюда по трубам в колодец поступала вода. Внутри ограды на канале, проведенном из озера, работала мельница.

Выдающиеся зодчие Иван Михайлов и Трифон Кологривов в 1580–1590-е гг. благодаря широкому использованию валунного камня в сочетании с кирпичом создали новый тип русской крепости, намного опережавший требования, предъявляемые эпохой к фортификационным сооружениям, оснащенным артиллерией. Однако на рубеже ХVI–ХVII вв. в условиях затянувшегося сильнейшего экономического и политического кризиса в России, а также в последующее время это крупнейшее достижение отечественной фортификации осталось единичным непревзойденным образцом. Расположенные на материке деревянные крепостицы и остроги (Кемский, Кольский, Сумский, Ругозерский) так и не были заменены на каменные.

В ХVII столетии, когда в Московии стали уделять большее внимание деревоземляным укреплениям, Соловецкая крепость воспринималась современниками уже как некое чудо. Повторить его считалось невозможным. Одну из легенд о необыкновенной крепости Соловецкого монастыря записал в середине столетия Павел Алеппский, сопровождавший антиохийского патриарха Макария, путешествовавшего по Руси: «Говорят, что его стены громадны, неприступны и сложены из больших диких камней; рассказывают, что эти святые (Зосима и Савватий. — В. Б.) заставили работать дьяволов над сооружением монастырских стен. По этой же причине они изумительны по своей необыкновенной прочности, и люди описывают их с удивлением» (Алеппский П., 1888, с. 126).

Крепость Соловецкого монастыря как неординарный памятник прошлого обратила на себя внимание путешественников и ученых еще в середине ХVIII столетия. Ее величие воспел М. В. Ломоносов в поэме «Петр Великий» (Ломоносов М. В., 1959, с. 706).

В 1752 г. капитан Я. Я. Мордвинов, приплывший на Соловки, оставил одно их первых, хотя и кратких описаний необычной крепости: «Крепость с башнями, и в оных множество пушек, наподобие стариннаго строения каменных городов, а в стены и башни складен камень дикий, нетесанный, а только под верх стены уравнивано кирпичем; как башни, так и стена покрыты тесом» (Мордвинов Я. Я., 1888, с. 16).

В 1772 г. Соловецкую крепость осмотрел и более подробно описал географ, действительный член Петербургской Академии наук Иван Лепехин, путешествовавший по северу России: «Крепость сия, хотя по древнему роду укрепления строена, однако может почесться в числе важных древних укреплений. Представляет она вид неправильнаго осьмиугольника; на каждом углу возведена круглая башня с тройными бойницами, из коих первыя составляют зубцы, другия круглыя окна ниже зубцов, третьи равным образом круглыя окна в некотором отстоянии от основания башен, в старину подошвенным боем называемыя; при них внутри сделаны помосты для постановления орудий. Как башни, так и стены складены большею частию из диких нетесаных камней, между коими есть камни отменной величины; и сие ясно показывает, что и в те времена облегчительныя пособия довольно были известны. Верхняя часть стен, или лучше сказать зубцы, складены из кирпича отменной твердости; ибо оной и по сие время не осыпается; раскаты же стен и верхи башен покрыты кровлею, так как во всех древних наблюдаемо было укреплениях; для безопасности пущенных вверх и оттуда ниспадающих стрел». И. И. Лепехин на рубеже ХVI–ХVII вв. обратил внимание на вооружение крепости и на Оружейную палату, которая в то время располагалась под ризницей при Переходах. Он впервые, опираясь на сведения соловецких летописцев, назвал имя зодчего крепости — соловецкий постриженик, монах Трифон, который скончался на Соловках[2] (Лепехин И. И., 1805, с. 68–69; 1822, с. 440–442).

Затем в 1789 г. на Соловках побывал А. И. Фомин, позиционирующий себя как «архангельский именитый гражданин, санкт-петербургской Императорской Академии Наук корреспондент, член Вольного Экономического общества». Крепость произвела на него сильное впечатление. Он составил ее краткое описание, близкое к бытовому восприятию: крепость «имеет фигуру продолговатую пятиугольную, и чертежом точно подобится большому стакану с плоскоконусною крышкой»; она «представляет редкое и поражающее диво и есть странное произведение грубой натуры, неправильного зодчества и естественной, в высоком, степени механики». «Благоговейное удивление» у путешественника вызвал размер отдельных камней, имеющих длину более трех маховых сажень и, «по чаятельному уважению», весивших более 500 пудов. А. И. Фомин перечислил названия всех башен и ворот крепости, ознакомившись с планом монастыря, составленным в 1790 г. якобы советником Олонецкого правления Арсеньевым, привел размеры прясел и башен (Фомин А. И., 1797, с. 93–100). Впрочем, авторство плана вызывает сомнение, поскольку выполнить чертеж мог только профессиональный инженер, полное имя и отчество которого нами установлено — Яков Васильевич Васильев.

К концу ХVIII — первой четверти ХIХ столетия относится появление рукописи первого исторического сочинения, почти целиком посвященного укреплениям Соловецкого монастыря. Его автор — инженер-подпоручик Васильев, был прислан в 1790 г. на Соловки с группой офицеров и военной командой для подготовки крепости к обороне в связи с возможными военными действиями со Швецией. Он явно имел доступ к монастырской библиотеке, где хранились соловецкие летописцы и жития соловецких святых. Занимаясь непосредственно инженерной подготовкой крепости к защите, Васильев написал краткий очерк истории монастыря и крепости, составил отчет о состоянии вооружения и готовности обители к обороне. Он также подготовил записку для командования с обоснованием тактики обороны с указанием расстановки солдат по стенам и башням, дал перечень оружия, включая устаревшее, хранившееся в Оружейной палате. Гораздо позже, в середине 1820-х гг., для вступившего на трон императора Николая I Васильев оформил записи и разрозненные документы 1790 г. в рукописную книгу и включил в нее иллюстрации — географические карты Белого моря и Соловецкого архипелага, детальные планы крепости в двух ярусах, развертки всего фасада прясел и башен, рисунки видов крепости со стороны Святого озера и морской бухты. По своему характеру сочинение инженера-подпоручика Васильева можно с полным основанием назвать первым историческим трудом о Соловецкой крепости и о Соловецком монастыре. Надо полагать, что рукопись Васильева изначально не предполагалась быть изданной хотя бы по соображениям военной цензуры. Не предназначалась она и для широкого круга лиц. Два ее экземпляра ныне хранятся в архивах Москвы (Васильев, 1790) и Санкт-Петербурга (Васильев, 1825)[3].

На следующий, 1791 г., Соловецкий монастырь, окруженный крепостью, посетил отставной секунд-майор П. И. Челищев, который в воем дневнике оставил краткую запись: «…стена, что вокруг монастыря, сделанная на подобии крепости, с восьми башнями из дикаго камня». Чуть больше внимания он уделил Оружейной палате (Челищев П. И., 1886, с. 41).

Архимандрит Амвросий заимствовал описание Соловецкого монастыря и крепости из изданных ранее книг, в частности А. И. Фомина, включая восприятие плана крепости («внешней ограды») как «большого стакана с плоскоконусной крышкой» (Амвросий, 1810, с. 381–438), что укоренится в историографии ХIХ в. Аналогично и К. С. Молчанов при описании крепости многое скомпилировал из книг И. И. Лепехина и А. И. Фомина (Молчанов К. С., 1813, с. 276–278, 319). Таким же путем пошли архимандриты Макарий (Макарий, 1825, с. 39–46, 77–78) и Досифей[4]. Но последний впервые представил историю создания крепости и дал очерк обороны Поморья, в котором Соловецкому монастырю была отведена ведущая роль. Он привел сведения соловецкого летописца ХVIII в., а также использовал многочисленные неизвестные документы, хранившиеся в монастырском архиве. Досифей перечислил все элементы крепости: башни, ворота, «стеновые проходы» (Досифей, 1833, с. 47; 1836, ч. 1, с. 85, 256–258).

Не обошел вниманием Соловецкую крепость известный историк русского оборонного зодчества Ф. Ф. Ласковский, который в 1858 г. издал план крепости, привел чертежи разреза Прядильной башни, фасады Корожной и Успенской башен, разрез стены по Рыбным воротам и по первой печуре подошвенного боя к северу от Прядильной башни. Он также назвал общие размеры Соловецкой крепости: длина до 500 саженей, высота от 3 до 4 саженей. Ф. Ф. Ласковский перечислил состав вооружения в 1592 г. и, исходя явно из малого количества пушек, высказал мнение, что в башнях нижний ярус предназначался для орудий, а прочие — для ружейной обороны (Ласковский Ф. Ф., 1858а, л. 18; 1858б, с. 133–134).

Значительно расширили представления о крепости, ее внешнем облике и планировке многочисленные гравюры с видами Соловецкого монастыря, изданные в 1881 и 1884 гг. известным собирателем графики Д. А. Ровинским (Ровинский Д. А., 1881; 1884). Он был родоначальником исследований о русской гравюре; его даже называли Геродотом истории русской гравюры (Голлерб Э., 1924).

В конце ХIХ столетия вышла книга «История первоклассного ставропигиального Соловецкого монастыря» архимандрита Иоанникия, во многом повторившая известные уже общие сведения о крепости. Она впервые была иллюстрирована фотографиями, выполненными Я. И. Лейцингером, с видами крепости из смотрового фонаря Корожной, Белой и Архангельской башен, а также Пристенка (История, 1899). К началу ХХ в. относится фотоальбом того же мастера (Альбом, б. г.)[5].

В 1916 г. на Соловках побывал известный императорский фотограф С. М. Прокудин-Горский, сделавший первые цветные снимки монастыря, включая крепость[6].

После революционных событий 1917 г. наступил чрезвычайно трудный период в изучении Соловецкой крепости. В 1920 г. монастырь был упразднен, на его базе образован совхоз. А в 1923 г. после грандиозного пожара, когда выгорел почти весь монастырь, в том числе участок западного прясла крепости с Прядильной (Стратилатовской) и Успенской башнями, а также Пристенок, на Соловках обосновался концлагерь, или Соловецкие лагеря особого назначения (СЛОН); с 1936 г. — Соловецкая тюрьма особого назначения с «изящной» аббревиатурой СТОН. В этот период — летом 1922 г. и в августе 1923 г. — памятники монастыря обследовал архитектор-реставратор П. Д. Барановский. Вместе с двумя своими учениками В. В. Кратюком и А. А. Карповым он провел обмер Белой башни и Сушила. В его архиве долгое время хранились необнародованные кроки поярусных планов башни, ее разреза, а также уникальные фотографии послепожарного состояния Успенской башни, в которой ранее находился монастырский музей оружия (Соловецкий монастырь, 2000, с. 84–89, 117–118).

В 1927–1929 гг. была предпринята попытка продолжить изучение крепости в рамках Соловецкого общества краеведения (СОК), работавшего при концлагере. Однако отсутствие под рукой научной библиотеки, архивных источников, неподготовленность его членов к научной работе привели к крайне низкому уровню трудов. Прежние проработанные чертежи и детально выполненные обмеры сменили примитивные рисунки. Взамен четких дореволюционных фотографий башен в тюремной типографии издавались блеклые невыразительные изображения. Популярные публикации тех лет закрепили в литературе неверное представление, будто Головленкова тюрьма находилась в Белой башне. Эту башню с тех пор стали ошибочно именовать Головленковой (Иванов А. П., 1927б).

В 1927 г. историк А. А. Савич, опираясь на изданные источники и находившиеся в его руках материалы монастырского архива, случайно оказавшиеся в Перми в годы Гражданской войны, вписал историю обороны Поморья в ХVI–ХVII вв. в контекст общей истории Соловецкого монастыря (Савич А. А., 1927, с. 55–79).

После значительного перерыва, в 1945 г., появилась работа, возобновившая интерес к памятникам Соловецкого монастыря. М. В. Щепкина в рукописи кандидатской диссертации осветила проблему изображений монастыря и крепости на древнерусских миниатюрах. Она прозорливо предположила, что Белая башня была поздней, ее пристроили к Сушилу (Щепкина М. В., 1945), что почти 30 лет спустя подтвердили натурные исследования архитекторов-реставраторов О. Д. Савицкой и В. В. Сошина.

В 1953 г. организацией «Военморпроект-27» в практических целях впервые была обмерена вся крепость Соловецкого монастыря (Ансамбль рук., 1953)[7]. В 1956 г. появился небольшой очерк о роли Соловецкого монастыря в обороне Поморья в ХVI в., написанный на основе архивных данных (Белов М. И., 1956, с. 90–92).

Новый этап в изучении крепости начался в конце 1950-х гг., когда с Соловецкого монастыря постепенно стал сниматься гриф секретности. Первую послевоенную статью о монастырских постройках, вышедшую в 1958 г. и написанную архитекторами П. Н. Максимовым и И. Я. Свирским, можно назвать этапной. Она положила начало многолетнему исследованию этого выдающегося памятника зодчества (Максимов П. Н., Свирский И. Я., 1958, с. 111–126). Автор раздела о крепости И. Я. Свирский, сделавший схематические обмеры Корожной башни и впервые приведший планы всех ее четырех ярусов и ее параметры, тем не менее допустил ряд серьезных ошибок и неточностей. Например, не учитывая наросший слой мусора, он писал, что фундамент западного прясла составляет 2–3 м. Центральный кирпичный столб, располагающийся на первом ярусе Корожной башни, был принят им за характерную черту интерьера всех башен Соловецкой крепости ХVI в.[8]

Последнее утверждение было опровергнуто в 1972 г. В. В. Косточкиным, который сослался на чертежи инженера-подпоручика Васильева 1790 г. Сопоставив планы ХVIII и ХIХ вв., исследователь доказал, что единственный сохранившийся столб в Корожной башне — на самом деле поздний. Однако В. В. Косточкин допустил другую ошибку. Исследователь утверждал, что все башни Соловецкой крепости глухие, хотя среди них было три проходных и одна проездная (это впоследствии отметила О. Д. Савицкая). На основании летописцев Соловецкого монастыря ХVI в. он, наконец, уточнил также дату начала строительства каменной крепости — 1582 г., а не 1584, как об этом сообщали все без исключения публикации (Косточкин В. В., 1972, с. 33–34).

Разного рода ошибочные высказывания о крепости Соловецкого монастыря содержались и в начавших выходить с 1960-х гг. популярных изданиях о Соловках. В блестяще написанных книгах действительного члена Географического общества Г. А. Богуславского утверждалось, что крепостные стены вообще не имели подошвенного боя, отрицалось изначальное шатровое покрытие на башнях, давались курьезные объяснения происхождению названий отдельных башен и т. д. Однако публикуемые в них исторические сведения о крепости возродили в стране огромный интерес к данному памятнику после многих лет забвения (Богуславский Г. А., 1968; 1971; 1978).

В 1960-е и в начале 1970-х гг. к изучению истории Соловков и крепости Соловецкого монастыря подключились историки. Вышли в свет фундаментальные работы профессора Архангельского пединститута Г. Г. Фруменкова. Исследователь, подобно летописцу, ввел в оборот значительный историко-архивный материал ХVI–ХIХ вв., систематизировал и восстановил многие, казалось, утраченные страницы из прошлого монастырской крепости. Он впервые создал целостное историческое полотно, повествующее о монастыре-воине, защитнике Севера (Фруменков Г. Г., 1963; 1975).

В 1962 и 1965 гг. был дважды издан обмерный чертеж 1790 г. части крепости Соловецкого монастыря, выполненный инженером-подпоручиком Васильевым, из фондов Научно-исследовательского музея Академии художеств (г. Ленинград)[9] (Русская архитектура, 1962; 1965, с. 36). В 1969 г. был издан черно-белый фотоальбом о Соловках в серии «Памятники древнерусского зодчества». В нем приводились фотографии башен, ворот, стен крепости (Соловецкие острова, 1969, с. 2–27, 47, 49). Тогда же вышел альбом художника Г. М. Манизера с видами монастыря, включая крепость, с предисловием П. А. Тельтевского (Манизер Г. М., 1969, с. 10, 11, 23–42, 57–58, 63–66; Тельтевский Т. А., 1969, с. 6, 12–21). Немногим ранее вышла статья, известившая о создании Соловецкого музея-заповедника (Вереш С. В., 1967, с. 206–210).

Новый материал о Соловецкой крепости исследователи получили в ходе реставрационных работ, начатых в середине 1950-х гг. В 1955–1959 гг. обследование памятника и разработку проектов его восстановления осуществляли А. В. Воробьев и В. И. Курлов — сотрудники Центральных научно-реставрационных мастерских Академии строительства и архитектуры СССР (ЦНРМ, г. Москва). В 1960–1984 гг. данными работами руководила О. Д. Савицкая, а в 1984–1992 гг. — В. В. Владимирская. При этом в 1968 г. организация была сначала переименована в Научно-исследовательские проектные мастерские Всесоюзного производственного научно-реставрационного комбината Министерства культуры СССР (НИПМ ВПНРК), а в 1980 г. — во Всесоюзное специализированное реставрационное производственное объединение «Союзреставрация» (В/О «Союзреставрация»). Весомый вклад в натурную реставрацию и исследование крепости Соловецкого монастыря в 1970-е — начале 2000-х гг. внес архитектор-реставратор В. В. Сошин, работавший с 1974 г. в ВПНРК под руководством О. Д. Савицкой, В. В. Владимирской, а в 1990-е гг., после развала производственного участка, создавший на Соловках Научно-исследовательский и проектно-производственный кооператив (НИППК) «Палата».

В 1961 г. А. В. Воробьев и О. Д. Савицкая составили акты технического осмотра зданий, включая крепость. В документе приводилась общая характеристика и описание памятников монастыря (Воробьев А. В., Савицкая О. Д. рук., 1961а, л. 1–37). По характеру это первая и единственная подробная опись Соловецкой крепости ХХ в.

В указанные годы был создан значительный банк данных обо всех памятниках Соловецкого монастыря, который представлен в архиве ЦНПРМ четырьмя тысячами единиц хранения, включая материалы о крепости — обмеры башен и прясел, натурные исследования, проекты реставрации. Многое из данной документации было передано в научный архив Соловецкого музея-заповедника, выступавшего в роли заказчика реставрационных работ. Отдельно следует упомянуть подборки архивных материалов, начатые в 1956 г. В. И. Курловым (Курлов В. И. рук., 1956; рук., 1959б). Затем изучение архивных источников о соловецкой архитектуре возглавила О. Д. Савицкая, придававшая этой работе большое значение и привлекшая специалистов (Савицкая О. Д. рук., 1964; рук., 1968; рук., 1969; рук., 1970а; рук., 1975а; Савицкая О. Д., Скопин В. В. рук., 1971б; рук., 1972; рук., 1979; Скопин В. В. рук., 1972; рук., 1975; рук., 1979; рук., 1981а; б; Савицкая О. Д., Буров В. А. рук., 1976; Буров В. А. рук., 1976г; Владимирская В. В. рук., 1981; 1982). С использованием архивных материалов были написаны исторические справки о Соловецкой крепости (Савицкая О. Д., Скопин В. В. рук., 1971а; Скопин В. В. рук., 1971; Буров В. А. рук., 1976в; рук., 1978). На основании гравюр, исторических чертежей В. А. Буров выполнил подборку индивидуальных изображений всех башен и ворот крепости и составил справку о каждой части крепости (Буров В. А. рук., 1976б).

Итог архитектурного изучения Соловецкой крепости подвел сборник 1980 г. «Архитектурно-художественные памятники Соловецких островов» под редакцией академика Д. С. Лихачева. В очерке об архитектуре Соловецкого монастыря руководитель проекта архитектор-реставратор О. Д. Савицкая впервые дала подробное описание композиционной структуры крепости, организации входов в башни и подъема на крепостную стену, конструкции ворот, печур подошвенного боя и бойниц верхнего ряда. Ею был опубликован план Соловецкого монастыря по состоянию на 1950-е гг. на уровне двух ярусов крепости, стереообмеры стен и башен Б. Н. Рахманинова. Статья была иллюстрирована прекрасными, но немногочисленными (15 шт.) черно-белыми снимками крепости, выполненными сотрудником ЦНРПМ, профессиональным фотографом А. И. Петуховым (Савицкая О. Д., 1980, с. 43–129). В том же сборнике первый директор Соловецкого музея С. В. Вереш проанализировала эволюцию облика Соловецкого монастыря на гравюрах ХVIII–ХIХ вв. (Вереш С. В., 1980, с. 205–230), а искусствовед М. И. Мильчик уделил внимание изображениям на иконах монастырского комплекса, включая деревянный острог и сменившую его каменную крепость (Мильчик М. И., 1980, с. 231–267). Д. С. Лихачев написал о военном значении монастыря в ХVI–ХIХ столетиях (Лихачев Д. С., 1980, с. 22–37).

В вышедшей в 1985 г. научно-популярной книге о Соловецком монастыре А. Д. Домашнев и Т. Н. Дроздова посвятили небольшой раздел крепости. Это в основном пересказ известных и зачастую ошибочных сведений (Домашнев А. Д., Дроздова Т. Н., 1985, с. 51–75). Ряд устаревших данных из этой публикации закрепился в литературе вплоть до наших дней (Казаринов В. М., 2002, с. 372–379; Казаринов В. М., Прямицкий С. Д., 2005, с. 44–50).

В это же время историк искусства В. В. Скопин сделал важное открытие. На основании сведений Вкладной книги Соловецкого монастыря он установил ранее неизвестные имена и фамилии зодчих крепости — Ивана Михайлова и монаха Трифона — Кологривов. В. А. Буровым были приведены новые дополнительные доказательства даты начала строительства крепости — 1582 г. (Буров В. А., Скопин В. В., 1985, с. 58–70; Скопин В. В., 1991, с. 64–65).

В 1996 г. вышла статья Н. В. Ломакина о холодном оружии Соловецкого монастыря из фондов Музея артиллерии (Санкт-Петербург). Основу данного собрания составили предметы, вывезенные с Соловков Н. Е. Бранденбургом в 1876 г. для создающегося в столице Российской империи музея артиллерии (Ломакин Н. В., 1996, с. 324–328; Кирпичников А. Н., 1995, с. 29–33).

В середине 1990-х гг. были подготовлены материалы о типах бойниц верхнего боя крепости (Брагина И. Г., Коробейник И. Г, Петровская Л. А. (рук.), 1996). К сожалению, они так и остались неизданными. Историк С. В. Морозов предложил парадоксальную, мы бы сказали, абсурдную идею — рассматривать Соловецкую крепость прежде всего как сакральный, а не военный объект, как символ духовной мощи иноческой твердыни (Морозов С. В., 1999, с. 225–234). В 2000 г. вышла небольшая заметка В. П. Даркевича о Соловецком монастыре, в которой в разделах «Неприступная цитадель», «Соловецкое сидение», «Крепость и тюрьма» были приведены известные данные о соловецкой фортификации. При этом ошибочно отмечалось, что при Филиппе Колычеве наблюдалось «почтительное отношение к царской семье, покровительствующей “государевой крепости” на Студеном море» (Даркевич В. П., 2000, с. 108–112)[10].

Реставрационным работам сопутствовали предварительные археологические исследования. В 1961–1962 гг. «в связи с задачами реставрации и необходимостью выведения некоторых памятников бывшего Соловецкого монастыря из аварийного технического состояния» начались архитектурные раскопки. «Отрывка шурфов производилась только в том объеме, в каком это было необходимо для выявления гидрологических условий — в большинстве случаев до появления в шурфах воды». «Во многих местах глубина заложения шурфов делалась незначительной в пределах насыпного слоя, границы и подошва фундаментов не определялись из-за наличия в шурфах валунных выкладок или высокого уровня грунтовых вод». Были заложены шурфы в Пристенке (3 шт.), у прясла между башнями Корожной и Успенской (1 шт.), в Архангельской башне (2 шт.) (Савицкая О. Д. (рук.), 1965). Работа была продолжена в 1970 г. Шурфы копались на объектах: прясло между Прядильной (Стратилатовской) башней и баней (2 шурфа), прясло между Успенской и Прядильной башнями (2 шурфа), прясло между Корожной и Успенской башнями (1 шурф), прясло между Никольской башней и Пристенком (2 шурфа), Пристенок (4 шурфа) (Савицкая О.Д. рук., 1970б).

В 1968 г. ленинградский археолог А. Н. Кирпичников осуществил первые профессиональные археологические исследования на территории монастыря в Архангельской, Корожной и Успенской башнях. Был применен магнитометр (Кирпичников А. Н., Шилик К. К., 1969, с. 25–26; 1972, с. 45–46). По показаниям прибора в Архангельской башне был заложен шурф, в котором на глубине 0,8 м были обнаружены два чугунных пушечных ствола ХVII в. Эти стволы оказались редкими образцами типового литья. По форме и размерам они стандартные: их общая длина 229 см, калибр 9,4–9,5 см. На торельных поясках выбиты цифры «1540». Другое чугунное орудие длиной 287,5 см и калибром 11 см было обнаружено на глубине 0,5 м в Корожной башне. По соседству с ним лежало 400 ядер диаметром 5–13,5 см. А. Н. Кирпичников отметил, что найденные пушки по своим измерительным данным и отделке совпали с теми, которые значатся в описи соловецкого оружия 1676 г. как «проломные чугунные в станках на колесах». Исходя из этого, исследователь пришел к выводу, что данные орудия использовались во время знаменитого Соловецкого восстания 1667–1676 г. Была осуществлена расчистка 15 сохранившихся на Соловках стволов, включая найденные. Почти на каждом из них оказались надписи, чаще всего с обозначением веса и калибра, а в одном случае года отливки — 1702 г. А. Н. Кирпичников отметил, что «культурный слой вырос со времени основания монастыря на несколько метров и может содержать в себе интересные находки» (Кирпичников А. Н., Шилик К. К. рук., 1968, л. 3–4; рук., 1971, л. 1–2; 1969, с. 25–26; 1972, с. 45–46). Три года спустя раскопки были продолжены. В отчете исследователь отмечал: «Всего в Соловецком кремле уцелело до 16 орудийных стволов и более 400 ядер, что позволит создать (например, в Никольской башне) специальную “пушечную” экспозицию. В музее “Коломенское” сохранился почти целый средневековый деревянный крепостной лафет, который мог бы послужить типовым образцом для документально точного воссоздания лафетов соловецких “музейных” пушек» (Кирпичников А. Н., Шилик К. К. рук., 1971, л. 1–2; 1972, с. 45–46). В 1974 г. К. К. Шилик предложил музею-заповеднику проект деревянного лафета для установки пушки. В пояснительной записке он писал: «Лафет нужного типа удалось разыскать в музее Коломенское. <…> Предлагаемый проект лафетов был выполнен мною на основе именно этого лафета. В ХVII в. этот тип лафета назывался станок на колесах. Он просуществовал почти без изменений до середины XIX в. как лафет для корабельных орудий. Станок этот попал в музей Коломенское, судя по аннотации, из Сумского острога и относится, так же как и соловецкие стволы, к ХVII в.» (Шилик К. К. рук., 1974а, л. 1; рук., 1974б). Лафет был воссоздан и в настоящее время представлен в экспозиции Белой башни.

С 1970-х до начала 1980-х гг. археологи строго в рамках задания архитектора-реставратора О. Д. Савицкой с целью выяснения мощности и характера слоя для проекта вертикальной планировки, а также изучения фундаментов зданий продолжили закладку шурфов рядом с крепостью непосредственно на территории монастыря. В 1971 г. Е. А. Толмачев фиксировал шурфы у прясла между Стратилатовской башней и монастырской баней (Толмачев Е. А. рук., 1971)[11]. В 1974 и 1975 гг. Н. В. Сапожников копал шурфы у прясел от Святых ворот до Стратилатовской башни, между Стратилатовской и Белой башнями, между Архангельской башней и Пристенком (Сапожников Н. В. рук., 1974; рук., 1975). В 1976–1978 г. В. А. Буров заложил 6 шурфов между Стратилатовской башней и Сушилом, Святыми воротами и при входе в Стратилатовскую башню (Буров В. А. рук., 1976а; рук., 1977; рук., 1979). В одной из бойниц подошвенного боя на Мельничном дворе автору впервые удалось археологически зафиксировать конструкцию деревянной платформы под пушку конца ХVIII в., а также стратиграфически доказать позднюю дату кирпичного столба 1-го яруса Корожной башни[12] (Буров В. А., 1977, с. 10; 1978, с. 9; 1984а, с. 513–515; 1984б, с. 82–102).

В эти же годы инженер Г. Б. Бессонов в двух шурфах обследовал участок между Корожной и Успенской башнями на месте засыпанного камнями русла древнего ручья (Бессонов Г. Б. рук., 1980). В 1980 г. П. М. Алешковский заложил 8 шурфов в Пристенке и один у прясла крепости между Пристенком и Архангельской башней (Алешковский П. М. рук., 1980). В 1981 г. В. А. Понсов в связи с реставрацией снимал верхний слой в Белой башне и копал два шурфа в Квасоваренной и Поваренной башнях Пристенка (Понсов В. А. рук., 1982).

В последующие годы раскопки уже не были связаны с реставрацией. В 1988 и 1989 гг. археолог Соловецкого музея-заповедника А. Я. Мартынов и ленинградский археолог А. Н. Рябцев изучали напластования вне стен крепости в траншее у Белой башни. Была также расчищена засыпанная мусором тюрьма Корожня, размещавшаяся в специальной внутристенной камере северного прясла вплотную к одноименной башне (Мартынов А. Я. рук., 1989; рук., 1990).

В 1996 г., после длительного перерыва, археологические исследования крепости возобновил отряд Института археологии РАН (ИА РАН) под руководством автора. В течение четырех полевых сезонов изучался северный сухой ров (три траншеи и шурф), была раскопана Головленкова тюрьма, находившаяся внутри восточного прясла к северу от Архангельской башни. В соседней печуре подошвенного боя к северу от тюрьмы была выявлена деревянная платформа под пушку 1790 г. прекрасной сохранности. В шурфах и траншеях с внешней стороны северного и восточного прясел нами велись наблюдения за стратиграфией и фундаментом крепости (Буров В. А. рук., 1996; рук., 1997; рук., 1999; рук., 2000; его же, 1997, с. 26–27; 1999, с. 15–16; 2000б, с. 183–193; в, с. 14; 2001б, с. 9–10).

В 2001 г. по решению директора музея-заповедника М. В. Лопаткина была создана постоянно действующая Соловецкая (средневековая) археологическая экспедиция (ССАЭ) Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника (СГИАПМЗ) при участии Института археологии РАН (руководитель — к. и. н. В. А. Буров). Помимо основного объекта — руин келий возле Успенской башни — наша экспедиция исследовала Архангельские и Рыбные ворота крепости, паперть при Святых воротах, несколько бойниц подошвенного боя. В последних обнаружились остатки неизвестного ранее типа дощатого настила. В шурфах последующих лет к югу от Архангельских ворот, вблизи Стратилатовской, Успенской, Корожной, Никольской башен были раскрыты основания прясел с целью уточнения первоначальной высоты стен и наличия фундамента. Изучались также остатки валунного откоса, прикрывавшего западные ворота Сушила. В процессе раскопок музейная коллекция обогатилась предметами вооружения: стволами пищалей, фрагментами пушки и пистолета, бердышами, ядрами, гранатами (Буров В. А. рук., 2003; рук., 2005; рук., 2007; рук., 2014; рук., 2015).

Параллельно с нашей экспедицией с 2005 г. на Соловках стал работать отряд Отдела охранных раскопок ИА РАН под руководством М. Е. Ворожейкиной. По трассе коммуникаций, прокладываемых с западной стороны крепости, была собрана представительная коллекция предметов вооружения — кованые стволы пищалей, ядра, гранаты, шрапнель, стрелы (Ворожейкина М. Е. рук., 2005; рук., 2006). В 2014 г. ею была продолжена шурфовка в связи с подготовкой проекта реставрации крепости по заданию Министерства культуры РФ.

В 2006 г. для выставки «Наследие Соловецкого монастыря», открывшейся в Архангельске в залах Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера», сотрудник СГИАПМЗ С. Б. Балан подготовила каталог вооружения, хранящегося в фондах музея-заповедника. В каталог вошли 23 предмета, переданные в 1960-х гг. из музеев Москвы и Ленинграда, Архангельского областного краеведческого музея, случайно найденные в ходе земляных работ на территории Соловецкого монастыря, в также выявленные в ходе археологических раскопок последних лет. В 2013 г. тем же автором был издан более полный каталог, включивший 121 предмет (Балан С. Б., 2006, с. 141–156; 2013).

В эти же годы мы подготовили комментированное издание документов об оружейной казне Соловецкого монастыря ХVI–ХVIII вв. и публикацию писем архимандрита Александра (Павловича) о военных событиях на Соловках 1854–1855 гг. (Буров В. А., 2004, с. 79–91; 2005а, с. 53–104; 2006г, с. 42–119). В другой нашей работе изучение крепости было определено как одно из важных направлений археологических исследований Соловков (Буров В. А., 2006а, с. 7–10; 2006в, с. 391–398; 2016а, с. 477–488).

Событием в 2005 г. стала монография архитектора-реставратора О. Д. Савицкой «Соловецкая крепость (Архитектура и реставрация)». Ею был подведен итог многолетних натурных исследований памятника, уделено первостепенное внимание описанию архитектурно-строительной системы крепостного комплекса, внутренней структуры и конструктивных особенностей сооружений. В книге на основании обмерных чертежей середины 1950-х — начала 1990-х гг. изданы превосходно выполненные графически планы стен и башен, их фасады, поперечные и продольные разрезы башен (29 шт.)[13]. Дана типология бойниц верхнего боя. 64 фотографии иллюстрируют внешний вид крепости и ее отдельные элементы; впервые опубликованы две архивные фотографии рубежа ХIХ–ХХ столетий. Монография О. Д. Савицкой включила некоторые сведения архивных источников об отдельных участках Соловецкой крепости. В специальном разделе изложена краткая история реставрации крепости. В приложении дан перечень из 97 графических материалов из архивов ЦНРПМ и СГИАПМЗ, использованных автором при описании крепостных сооружений (Савицкая О. Д., 2005)[14]. За данным сравнительно небольшим трудом стоит колоссальная многолетняя работа.

После выхода обстоятельного архитектурного исследования О. Д. Савицкой о Соловецкой крепости особенно остро стала ощущаться потребность в аналогичной обобщающей работе по истории и археологии памятника. Это тем более актуально, что значительная часть материалов раскопок крепости не издана, а за прошедшие 40 лет после выхода капитального исторического труда Г. Г. Фруменкова выявлены новые письменные свидетельства о крепости. Для известных источников потребовался более глубокий анализ. Остался не проработан детально графический материал с изображением башен, ворот и стен крепости, не описана подробная история каждого структурного элемента крепости[15]. До сих пор не представлена история архитектурно-археологических обмеров памятника. Необходимо полностью издать и прокомментировать рукопись инженера-подпоручика Васильева конца ХVIII — начала ХIХ в., содержащую интереснейший материал о подготовке крепости к обороне в 1790 г., заодно уточнить биографию этого замечательного военного инженера. Возникла также потребность суммировать материалы археологических раскопок платформ под пушки и иных деревянных настилов в бойницах подошвенного боя, исследований тюремных помещений внутри крепостных стен, фундаментов стен и башен, сухих рвов.

Для выяснения авторства Ивана Михайлова и Трифона Кологривова требуется проведение комплексного историко-архитектурного анализа крепости. До сих пор не осуществлена детальная фотографическая фиксация Соловецкой крепости, без которой невозможно подробно ознакомиться со всеми элементами этого великого фортификационного сооружения позднего Средневековья — башнями, воротами, пряслами, печурами, бойницами. Подробно не перечислены параметры отдельных частей крепости. До сих пор не был даже поставлен вопрос о количестве использованного при строительстве материала — валунов и кирпича, что важно для понимания организации строительного дела. Некоторые из перечисленных проблем мы начали решать в последние годы (Буров В. А., 2014, с. 80–101; 2015, с. 93–105; 2016б, с. 76–86).

Настоящая монография о каменной крепости Соловецкого монастыря призвана систематизировать, скорректировать, расширить и последовательно изложить наблюдения и выводы, к которым автор пришел за время работы по соловецкой тематике в 1975–1978, 1996–2017 гг.

Книга, безусловно, поддержит интерес к крепостным сооружениям и вооружению Древней Руси, особенно остро наметившийся в последние десятилетия (Кузьмина Н. Н., Филиппова Л. А., 1989, с. 544–551: 1997; Артемьев А. Р., 1990, с. 264–270; Михайлов А. А., 1995; Яковлев В. В., 1995; Агафонов С. А., Агафонова И. С., 1996, с. 158–159; Мильчик М. И., 1997, с. 13–63; Мильчик М. И., Коляда М. И., 1997, с. 175–181; Немировский Е. А., 1997; Чернова О. В., Чернов С. М., 1997, с. 64–85; Мильчик М. И., 1998, с. 26–33; Артемьев А. Р., 1999; Беляев Л. А., 1999, с. 11–13; Бирюков Ю. Б., 1999, с. 115–126; Бусева-Давыдова И. Л., 1999, с. 10–11; Кирпичников А. Н., 1999, с. 127–142; Кремли России, 1999; Чернышев М. Б., 1999, с. 67–68; Кирпичников А. Н., 2000; Косточкин В. В., 2000; Мазуров А. Б., 2001, с. 467–492; Казаринов В. М., 2002; Мильчик М. И., 2002, с. 109–117; Мильчик М. И., Попова Л. Д., 2002; Попова Л. Д., 2002, с. 85–94; Кремли России, 2003; Кузьмичев А. П., Аверченков И. А., 2003; Модестов Ф. Э., 2003; Моргунов Ю. Ю., 2003; Носов К. С., 2003; Иванов Ю. Г., 2004; Иванова О. Ю., 2004; Беляев Л. А., 2005; Казаринов В. М., Прямицкий С. Д., 2005; Шишов А. В., 2005; Мокеев Г. Я., 2006, с. 385–389; Власов А. С., Элькин Г. Н., 2007; Квасневич В., 2007; Крепости-тюрьмы, 2007; Моргунов Ю. Ю., 2007; Мильчик М. И., 2008; Носов К. С., 2008а, с. 161–176; 2008б, с. 5–32; Носов К. С., Зарощинская Н. О., 2008, с. 174–196; Мазурова Н. Б. 2009, с. 147–177; Моргунов Ю. Ю., 2009; Носов К. С., 2009а, с. 5–32; 2009б; 2009в, с. 122–132; 2009г; Степанов Ю. В., 2009; Гостев И. М., 2012, с. 6–33; Крепости, 2012; Носов К. С., 2013; Гостев И. М., Давыдов Р. А. 2014; Гостев И. М., 2016, с. 14–19; Мазуров А. Б., 2015; Лопатин Н. В., 2016; Богомазова А. А., Володихин Д. М., 2018 и др.)[16]. Прямым свидетельством такого интереса в нашей стране является создание в 2009 г. некоммерческой научной организации — Центра изучения истории фортификации (ЦИИФ), который проводит конференции и выпускает ежегодный научно рецензируемый альманах (Вопросы истории фортификации, 2010–2014).

Надеемся, что данная монография привлечет дополнительное внимание к шедевру отечественной и мировой архитектуры, требующему бережного отношения и возобновления научной реставрации, осуществлявшейся ранее архитекторами-реставраторами А. В. Воробьевым, В. В. Владимирской, В. В. Курловым, О. Д. Савицкой, В. В. Сошиным. Это стало особенно актуально в последние годы. Нелишне напомнить, что 14 декабря 1992 г. Комитет всемирного наследия ЮНЕСКО внес исторический ансамбль Соловецкого монастыря, включая крепость, в Список всемирного наследия. Тем самым «утверждена исключительная и всемирная ценность данного объекта культуры, который нуждается в защите ради пользы всего человечества», а 6 декабря 1995 г. Указом за № 1219 президента России Б. Н. Ельцина Соловецкий государственный историко-архитектурный и природный музей-заповедник внесен в государственный свод особо ценных объектов.

Комплексное историко-археологическое исследование крепости было осуществлено в Институте археологии РАН и Соловецком государственном историко-архитектурном и природном музее-заповеднике. Автор постоянно ощущал поддержку завотделом Славяно-русской археологии ИА РАН д. и. н А. В. Чернецова и заместителя директора по научной работе Соловецкого музея-заповедника к. и. н А. Я. Мартынова. Считаю также своим долгом выразить запоздалую признательность Ольге Дмитриевне Савицкой за возможность работать в 1975–1978 гг. по соловецкой тематике, собирать сведения об истории монастыря, заниматься исследованиями в архивах и вести археологические раскопки. Я также благодарен В. В. Сошину за плодотворное научное общение на памятниках архитектуры Соловецкого монастыря, историку искусства В. В. Скопину, предоставившему копию плана Головленковой тюрьмы. Благодарю А. Я. Мартынова и Т. Л. Фокину, которые последовательно в 1996–1998 и 1999–2000 гг., занимая должность директора Соловецкого музея-заповедника, в период охватившего страну жесточайшего экономического кризиса, оказали Соловецкому отряду Института археологии РАН неоценимую организационную помощь. Также благодарю бывшего директора СГИАПМЗ М. В. Лопаткина, по инициативе которого в 2001 г. была создана Соловецкая средневековая археологическая экспедиция с участием Института археологии РАН. На протяжении ряда лет ее бесперебойная работа во многом была обеспечена сотрудникцей Отдела реставрации и проектирования Т. В. Шиловой, осуществлявшей всю необходимую организационную работу, и, конечно, главной ударной силой на раскопках — Архангельским городским штабом школьников (АГШШ) во главе с В. Н. Дурневым и московским клубом «Рождественка». Всем помощникам и участникам раскопок моя огромная признательность.

Благодарю художника Н. Н. Скворцова, принявшего участие в оформлении ряда иллюстраций, фотографа Соловецкого музея-заповедника Ю. Б. Гендлина, выполнившего для книги 40 фотографий участков прясел крепости и предоставившего для книги виды монастыря с самолета, Т. В. Шилову, активно помогавшую в подборке документов научного архива Соловецкого музея-заповедника. Наконец, моя признательность В. В. Борисенко, постоянному помощнику в шурфовке крепости в 2013–2016 гг.

Отдельная благодарность коллегам Л. А. Беляеву, А. В. Лаушкину, А. В. Малову, А. Я. Мартынову, Вл. В. Седову, ознакомившимся с текстом рукописи и благосклонно к ней отнесшимся.

[1] Здесь и далее во всей монографии курсивом выделены выдержки документов и цитаты из литературы.

[2] Данное описание крепости содержит досадную опечатку: с разницей в сто лет ошибочно названа дата окончания строительства крепости — 1694 г.

[3] Год, указанный в литературе курсивом, указывает на исторический рукописный архивный источник. См.: Материалы исторических архивов.

[4] В литературе имеется утверждение, что автором данного труда является не Досифей, а учитель Ново-Борисовского приходского училища Василий Воскресенский, сосланный на Соловки «за богохульство после наказания кнутом». Он отсидел 10 лет, а после был оставлен при монастыре. Им была составлена опись монастырского архива и написаны три тома «Истории Соловецкого монастыря». Досифей же издал этот труд под своим именем (Гернет М. Н., 1960, с. 280).

[5] В наше время снимки Я. И. Лейцингера неоднократно переиздавались (Скопин В. В., 1994; Лейцингер Я. И., 2005).

[6] Фотографии С. М. Прокудина-Горского представлены на сайте библиотеки Конгресса США: htttp://www.log./pictures/collection/prok 

[7] Упоминание рукописи и года указывает на современную документацию. См.: раздел «Источники. Рукописные материалы архивов госучреждений».

[8] И. Я. Свирский считал, что «этот столб с опирающейся на него круглой деревянной стойкой диаметром 1,1 м, которая сохранилась в пределах второго яруса, должен был поддерживать шатровую кровлю башни» (Максимов П. Н., Свирский И. Я., 1958, с. 116).

[9] Чертеж издан в 1965 г. без комментариев в черно-белом варианте в разделе «Репродукции». А до этого в 1962 г. в каталоге экспозиции истории русской архитектуры он был приведен с аннотацией: «Соловецкий монастырь. Фасады фрагментов крепостных стен с Никольской и Успенской башнями (постр. в 1584–1594 гг. мастером Трифоном). Обмер инж.-подпоручика Васильева (начало ХIХ в.). Тушь, акв. 28×44,4. [А-20558]».

[10] При этом повторенная наша идея о государевом богомолье в Соловецком монастыре (Буров В. А., 1997а, с. 121–126) была хронологически необоснованно увязана с крепостью, хотя при игумене Филиппе на Соловках крепости еще не было! Филипп покинул монастырь в 1566 г., уехав на митрополию, а первый деревянный острог был поставлен лишь спустя 13 лет, в 1578–1579 гг.

[11] В 1971 г. Толмачев у крепости лишь фиксировал шурфы, отрытые до него. Как сказано в предисловии его отчета, им «было расчищено девять шурфов, выкопанных у различных зданий монастыря под руководством архитекторов О. Д. Савицкой и Т. А. Кольцовой в 1970 г.» (Толмачев Е. А. рук., 1971; с. 3).

[12] Раскопки в Корожной башне велись по заданию директора Соловецкого музея-заповедника Л. В. Лопаткиной.

[13] Графическая работа выполнена И. Г. Брагиной.

[14] К сожалению, в данную работу вкрались описки, в некоторых случаях приводятся ошибочные или противоречивые сведения по истории крепости. Например, утверждается, что каменная Соловецкая крепость «построена на месте ранее существовавших деревянных укреплений в 1552–1625 гг.» (с. 4). Монах Феоктист во время «Соловецкого сидения» якобы открыл «скрытый проход под крепостной стеной, через который осаждавшие проникли в Кремль» (с. 4). На самом деле он указал воеводе Ивану Мещеринову на заложенную кирпичом нижнюю бойницу в Сушиле. Чертежи Васильева относятся не к ХVII в. (с. 15), а к ХVIII столетию. Именовать Белую башню Головленковой (с. 26) неверно, так как данное название появилось в конце 1920-х гг., во время концлагеря; оно неисторическое. Паперть у Святых ворот была разобрана не в 1970 г. (с. 27), а в 1977 г. План 1-го яруса Архангельской башни был издан зеркально.

[15] Предварительная работа с обобщением сведений о каждом прясле крепости, каждой башне, всех воротах с подборкой исторических изображений башен и ворот была выполнена автором еще в 1976 г. (Буров В. А. (рук.), 1976г). Этот труд не был издан. В 1975–1977 и в 1996–1997 гг. О. Д. Савицкая, В. А. Буров, В. В. Сошин строили планы написать коллективную монографию — комплексное архитектурное, историко-археологическое исследование крепости Соловецкого монастыря. Но эти замыслы остались нереализованными в силу ряда причин объективного и субъективного характера.

[16] Основная, но все же не полная литература о древнерусских крепостях (565 наименований) приведена в книге К.С. Носова «Русские средневековые крепости. М., 2013, с. 293–314.

 

 

Том 1

 

Том 2

457

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь