Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Санкт-Петербург: +7 (812) 235 15 86, nestor_historia@list.ru
Москва: +7 (499) 755 96 25, nestor_history_moscow@bk.ru
 

Рецензия на роман "Остров традиции. Потуга на роман вне традиции в четырёх сезонах" Василия Сосновского.

Автор: Автор рецензии Елена Иваницкая

Почему этот роман не был выдвинут ни на одну премию и не получил Русского Букера, а «Бобрыкин» был выдвинут на две сразу и Букера получил? Кто может объяснить? «Остров» не просто лучше – в нем действительно есть все те достоинства, которые пытались отыскать в «Бобрыкине» энергичные критики и удивленные читатели. Давайте разберем по пунктам.

Первый – стиль: ах, мол, метафоры, сравнения, ритмическая проза... В «Острове» вдоволь метафор и сравнений, а ритмическая проза не стучит читателю по голове с первой строчки до последней, а вводится фрагментами, психологически и сюжетно оправданными. «Момент зазвенел и ушел. Его никто не выразил» (с. 373). «И трам-тарарам и тирьям-тирьям и попросту к чертям и позор и срам и Грядущий Хам и настоящий Хам и невидимый храм и великий бедлам и всякий прочий хлам и шум и гам… – Конрад неуловимо менял позу. Шестерни ходиков равнодушно размалывали единомоментное настоящее на разрозненные фрагменты прошлого. Пятый час ночи. Маятник отстукивает колыбельный ритм» (с.199). «Осень в захолустье. Жухлолистье. Мелкодождье. Безнадежье. Хлипко, хлюпко, хлябко. Зябко и зыбко. Щелк щеколдой и вперед, по косой дорожке. Ну что там, есть перемены на Острове Традиции?» (с.148). «Черные дубы, черные облака, иссиня-серное небо. И озаренные внезапной молнией всадники на усталых белых конях» (с.86). «Заливалась птичка пиздрик, цвел цветик синеблядик. Вы думаете, это авторское сквернословие? Отнюдь. Эти образы привиделись поэтам эпохи поздней стагнации, могу ссылки дать… (И даю. Эмигрантский журнал «Эхо» 4/1979 и альманах «Аполлон-77, соответственно подборки стихов А.Лосева и В.Ширали) От растерянности перед многоцветьем природы, от ее неуместности в нашем бытии такие слова и придумались» (с.36). Пойдем по пунктам дальше.

Пункт второй – герой: ах, мол, знаете ли вы, что значит носить безумие в себе? – ах, мол, в «Бобрыкине» Саня Шишин явлен нам нараспашку… В «Острове» герой Конрад тоже явлен нараспашку, тоже носит в себе безумие, но сделан гораздо интереснее, потому что безумием не исчерпывается. Конрад умен, рефлексивен, труслив, закомплексован, любит и понимает искусство, но главное – наделен талантом страдать: «Генератор постоянного стона» (с.266). С нашей великой ценностью страдания автор разбирается остроумно и амбивалентно. Страдалец Конрад кидается на людей: я же страдаю, почему вы меня не спасаете? Спасайте, нельзя быть сволочами пред ликом страданья! «Но если кто хоть ненадолго соглашался стать няней для великовозрастного нюни, Конрад с готовностью садился на подставленную шею и заклевывал своими проблемами до полусмерти» (с.222). Подставленных шей нашлось много, но никто не спас. Человечество осталось виновным перед страдальцем.

Третий пункт – сюжет: тут мнутся даже горячие защитники «Бобрыкина», потому что в романе вообще ничего не происходит, и каждая из 49 глав пережевывает одними и теми же словами одни и те же мысли героя и его походы в магазин. Но защитники нашли выход: ах, мол, это отражение ужаса бытия, белка в колесе, ах, что-то должно начаться (но не начинается)… В «Острове» есть и белка в колесе, колесо поворачивается – начало и конец сходятся, есть и отражение ужаса бытия, но есть и сюжет – причем детективный. С неожиданной развязкой-разгадкой, как и полагается. Ну? Почему «Бобрыкин» увенчан, а «Остров» даже не прочитан?

Теперь без пунктов. «Остров традиции» – это антиутопия. В предисловии автор рассказывает, что начал писать ее в 1988 году, в разгар «перестройки», потом забросил, но «20 лет юношеский замысел не отпускал меня. И вот в 2011 году я достал старые черновики и за два года добил роман до конца». В тексте очевидны все достоинства и недостатки замысла, который вынашивался так долго. Автор жаждет высказаться обо всем на свете: о добре и зле, об искусстве и природе, о преступлении и наказании, об умственном и физическом труде, о прошлом и будущем, о русской литературе и тяжелом роке, о Бахе и Рамо, об «органах» и стукачестве, об эмиграции и долге интеллигенции, о мифе и традиции, о супружестве и половых перверсиях, о Шеллинге и Шлегеле, об организованной преступности и тоталитарном правлении, об интернете и энтелехии… Обо всем. Действие происходит в гибнущей стране, пораженной коррупцией, гражданской войной, произволом «органов» и гангстеров. Но это не Россия, друзья. Это Страна Сволочей. А «сволоч» – это национальность. Россия же – процветающая держава, явившая миру экономическое чудо, со столицей в прекрасном Китеже. Несчастные «сволочи» мечтают вырваться и увидеть «Париж, и Китеж, и Нью-Йорк» (с.307). Но «сволоч» Конрад верен долгу интеллигенции – быть с народом. Однако ни народу, ни Конраду это ничем и ни в чем не помогло. «Некий человек в камуфляже подводил навстречу обшарпанный лисапед. Конрада водрузили на железного коня. Закрутились педали. Завертелись жернова моего романа. Но что-то длинный он какой-то получился, мой роман-то. Самое время оборвать его на полусло…» (с.385)

Посмотреть книгу "Остров традиции. Потуга на роман вне традиции в четырёх сезонах"